Династическая политика императора Константина Великого [litres]

Прояснить статус Константина мы можем через сравнение его положения с положением Максенция. В нашем распоряжении имеется надпись, обнаруженная в четырнадцати милях по Лабиканской дороге от Рима, которая содержит посвящение Максенцию от имени его сына, Валерия Ромула: «Господину отцу, Марку Валерию Максенцию, славнейшему мужу.» (CIL XIV.2825 = ILS 666[212]). Надпись не содержит императорских титулов, что дает возможность датировать ее до 28 октября 306 года[213], когда Максенций был провозглашен императором. Однако в таком случае из надписи следует, что до 306 года Максенций носил титул, присущий сенаторам. Место обнаружения надписи также примечательно: Евтропий сообщает, что Максенций по ситуации на октябрь 306 года жил «недалеко от Города [Рима] на государственной вилле» (Brev. X.2.3); Псевдо-Аврелий Виктор помещает эту виллу «в шести милях от Города [Рима], по Лабиканской дороге» (Epitome de caes. 40.2). Таким образом, сын Максимиана Геркулия по ситуации на 305–306 гг. вел вполне респектабельный образ жизни в Италии близ Рима[214]. Мог ли он быть заложником до этого? По такой логике ему, сыну западного августа, следовало находиться на востоке. Однако Лактанций, подробно рассказывающий о пребывании Константина при восточном дворе и бегстве оттуда, ничего подобного не сообщает о Максенции. Нет никаких данных такого рода и у других авторов. Из этого следует, что правила тетрархии не предусматривали практики брать сыновей участвующих в коллегии императоров в заложники, и ситуация с Константином, описанная в источниках, была уникальна. Можно было бы предположить, что положение Константина и Максенция до некоторой степени было равно, так как, в то время как второй вел жизнь частного лица, первый с честью проходил военную службу[215]. Однако примем во внимание важное обстоятельство: в 306 году мы застаем Максенция, женатого на дочери тетрархиального императора, живущим на вилле в Италии, между тем как Константин вынужден добираться до своего отца как беглец. Попробуем понять положение Константина, опираясь на традицию о нем и его отце.

Из сообщения Праксагора о посылке Константина отцом к Диоклетиану в Никомедию «для обучения» следует, что Константин был отправлен туда юным (в 293 году ему должно было быть около 20 лет[216]). Если допустить, что он был отправлен в заложники, то вряд ли можно предполагать, что его удержание было мерой, направленной против него самого, – Диоклетиан не мог опасаться двадцатилетнего юноши. Представляется, что эта мера (все еще допуская ее) была применена к его отцу, Констанцию Хлору, который должен был, ввиду удержания его сына в заложниках, поддерживать идею тетрархиального согласия. Поскольку ни в отношении Максимиана Геркулия, ни в отношении Галерия (у которого был от наложницы сын Кандидиан[217]) такая мера применена не была, то нам следует лучше разобраться с положением самого Констанция внутри тетрархии.