Династическая политика императора Константина Великого [litres]

Важно отметить, что из историописателей, которые были бы современниками тетрархии и дали общий ее обзор, мы можем назвать лишь Лактанция и Евсевия[170]. Однако указанные авторы, писавшие уже после краха тетрархии, не ставили себе задачей исследовать этот политический феномен. Более того, к Диоклетиану, будучи христианскими апологетами, они не могли питать никакого уважения в силу его религиозной политики. Не имея внятной повествовательной традиции, современной тетрархам, мы вместе с тем располагаем рядом панегириков в их честь. Эти источники, ввиду их официального характера, содержат идеологемы[171], на которые нам следует обратить внимание в поисках ответа на поставленный вопрос.

Панегирик, датируемый 291 годом, т. е. за два года до окончательного формирования тетрархиальной коллегии, содержит обращение к Диоклетиану и его соправителю, Максимину Геркулию, в котором отмечается, что императоров делают братьями «военные лагеря, сражения и равные победы». Объяснив «родственную связь» императоров, автор продолжает: «.между вами существует обоюдное согласие <…>. Никто из вас не отдает предпочтения своему собственному характеру, но каждый хочет быть таким, как его брат» (Pan. Lat. III.7.6–7). «Верную дружбу» между соправителями отмечает и современник Лактанций (De mort. pers. 8.1), и писавший через полстолетия Аврелий Виктор (Максимиан был fidus amicitia, т. е. «верен дружбой», Диоклетиану – De caes. 39.17). Итак, в основе со-правительства Диоклетиана и Максимиана Геркулия, двух августов, лежали товарищеские (даже дружеские) отношения, основанные на совместной военной службе. Между товарищами существует согласие, которое обеспечивает совместное правление, а не соперничество. Обратим внимание, что понятия братства, дружбы и согласия находят параллели и в других типах источников. Во-первых, монеты, выходящие по всей территории империи, прославляют «согласие» (concordia) участников тетрархии[172]. Во-вторых, от эпохи тетрархии мы имеем два памятника (из Венеции и Рима[173]), которые изображают императоров-тетрархов. Они представлены здесь без индивидуальных черт, объединенными взаимными объятиями, в которых Г. Хафнер[174] совершенно справедливо видит проявление «гармонии взглядов». Современник эпохи Лактанций отмечает, что основатели тетрархии часто изображались вместе (De mort. pers. 42.1), что указывает на типовой характер дошедших до нас изображений и повсеместное их распространение на территории империи. Таким образом, идею внутреннего согласия на основе товарищеских отношений и во имя идеи разумного управления государством можно считать основополагающей идеологемой тетрархии[175].