Кровь над короной

Иван Антонович прошелся по большому кабинету – его апартаменты в Зимнем дворце впечатляли настолько, что сильно захотелось рвануть туда, где дворцы поскромнее – В Петергоф или Ораниенбаум. Но нужно было оставаться в столице первое время, чтобы восстановить нормальную работу всех государственных учреждений.

Да и народ нужен праздник, пусть дальше радуется. Посмотрел сегодня, что творилось на набережной, какие ликующие толпы горожан собрались – причем отнюдь не пьяных.

– Христофор Антонович, давай с тобою просто поговорим. Я буду излагать свои мысли, а ты побудешь их критиком. Или наоборот – разделишь их вместе со мною и мы будем думать, как сделать еще лучше, – Иван Антонович посмотрел на несколько озадаченного старика. Миних задумался и через минуту негромко произнес:

– Хорошо, государь! Ответствуй, что замыслил, вижу, что долго ты думал, а решения не принял.

– Ты долго живешь, видел уйму правительниц, а уж баб у тебя прорва была, всю их натуру вдоль и поперек изучил. Так вот скажи прямо – Екатерина Алексеевна злость проявляла, в истерике каталась? Глупости своей ход давала хоть раз?! Упрямство в ее натуре?

– Хм, – Миних задумался, начал загибать пальцы, качая головой. Затем, тщательно подбирая слова, стал говорить:

– Ты знаешь, она разительно отличается от всех императриц и правительницы Анны Леопольдовны, твоей матери. Бабских глупостей, а также истерик у нее не наблюдали. Да и явного гнева она не показывала, старалась подумать прежде, потом говорила. Очень расчетлива, прямо как купец, что миллионами ворочает…

Нет, скорее как добрый генерал, что виктории постоянно достигает. К цели она идет всегда, отвлекается мало. Так с мужем своим поступила – тихой сапой, как маршал Вобан, крепость сию обложила со всех сторон, и внезапным штурмом взяла!

– Мыслю я, удрала она на корабле, и плывет сейчас в Голштинию. О том мне генерал Суворов доложил, о конфузе своем. Как Екатерина Алексеевна за день и ночь в Везенберг доскакала, как ее кирасиры наших драгун перебили. Правда и ей шпагой плашмя по лицу досталось изрядно, красоту зело попортили. Беснуется сейчас, поди?

– Нет, государь. Злится она, это верно. С престола свергли, как на дичь за ней охотились, повреждение лица случилось изрядное. А она ведь женщина и мнит себя красавицей. Но не беснуется – зело расчетлива бывшая царица. Раз попала в колесо – будет громко пищать, однако бежать. Опасный противник, государь, не знаю, что и думать о ней. Не похожа она порой на бабу, решения принимает мужские. Удивить может…

– Вот и я так считаю, Христофор Антонович. Ужалить, как гадюка, в любую минуту может. В постель такую к себе лучше не запускать. А если я ее к кузену Фридриху засуну?!

– Не по зубу ядовитому он. Голову открутит и выбросит, – Миних равнодушно пожал плечами.

– А если мы ему перед тем ручонки свяжем? Ладно, то может быть, а также и быть не может. Вопрос сейчас в другом – есть у нее шансы сейчас на трон обратно взойти? Меня, допустим, убить?!