Кровь над короной

– Вам откровенно повезло, ваше величество, – словно из-ниоткуда рядом с ней на шанцах появился барон Остен-Сакен, как всегда элегантный, уверенный в себе и удивительно хладнокровный.

Это был поразительный мужчина, чем то похожий на покойного Григория Орлова. Такой же великолепный воин, способный повести за собой в схватку пять всадников, сразится с двумя десятками русских драгун и выйти победителем из нее. На секунду вспыхнуло острое желание принадлежать именно ему – ведь победителям, как известно, позволено многое, как от императриц, так и от простых служанок.

Такова судьба, и мечты всех женщин!

– Шпага в руке Ростовцева дрогнула, или вы повернулись – так что удар клинком пришелся плашмя. А от сильного удара по носу человек часто теряет сознание. Или на минуту, или на более долгий срок в несколько часов. Вы очнулись практически сразу и убили этого наглеца. Впрочем, я уже был рядом и готовился завершить наши старые счеты.

– Вы знали этого русского?!

– О да, имел несчастье, – Остен-Сакен пожал плечами. – Одна из лучших ищеек генерала Суворова, что руководит Тайной экспедицией Сената. Много наших агентов задержал, а некоторых собственноручно убил. Покойный Георг тоже имел к нему счеты, и жаждал убить этого Ивана. Но сам получил от него смертельный укол!

Прусский офицер, аристократ… и один из шпионов старого Фрица, говорил все также безмятежно, будто не было вчера отчаянной схватки, в которой он потерял в одночасье всех своих людей.

Удивительный человек!

Да и она сама испытывала странную двойственность – еще неделю назад Екатерина Алексеевна без всякого волнения подписала бы приказ арестовать или убить прусского подсыла, но ведь именно барон ее спас от людей Василия Ивановича. А зная тяжелый характер и суровость старшего Суворова, можно было не сомневаться в собственной участи.

Вчера всемогущая царица на престоле, перед которой склоняли спины вельможи, а ныне беспомощная беглянка, затравленная всемогущими врагами! Таковы превратности судьбы!

Только бы встретится с сыном, которого она раньше не любила, и в лучшем случае была равнодушна к нему. Но сейчас Павел ее единственная надежда и опора – ведь он полноправный герцог Голштинский по праву крови, а она, как вдовствующая герцогиня, может быть при нем регентом, до совершеннолетия являться правительницей.

И пусть эта земля не идет ни в какое сравнение с огромной Российской империей, но это достаточно крупное государство Священной Римской империи. Большие города, масса населения, своя армия, пусть и небольшая – однако покойный супруг Петр Федорович имел в рядах голштинской гвардии почти три тысячи человек. А это достаточная сила, чтобы уберечь их двоих от расправы, которую им уготовил Иоанн Антонович, это исчадие, что вырвалось из темницы на свободу.