Джек, который построил дом
- Автор: Катишонок Елена Александровна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Время
- ISBN: 9785969121560
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Джек, который построил дом». Краткое содержание книги:
…Он помнил, как в детстве радовался отцовским подаркам, а тот смотрел со счастливым лицом, как Яник вертит в руках фильмоскоп или компас («зачем ребенку компас?!» – возмущалась мать). Отец привез ему великолепную готовальню, полную загадочных разнокалиберных инструментов, Яник не видел таких в магазине. Больше всех подарку обрадовался Яков и скоро унес к себе на работу, купив Яну взамен ученическую, стандартную. Когда Яну исполнилось четырнадцать, отец подарил часы и, счастливый не меньше сына, надел ему на руку. Ремешок оказался слишком широким для тонкого мальчишеского запястья, и они кружили по городу в поисках часовой мастерской, отец ориентировался плохо, а Яну не приходилось ремонтировать часы. Дома ждала мать в истерике: «Рано тебе часы носить, лучше бы тройки исправил, этот старый идиот совсем с ума сошел, что ли!..» Стащив несколько сигарет, Ян уходил. Перед глазами стояло лицо «старого идиота», светящееся радостью.
…В десятом классе отец привез ему фотоаппарат и несколько коробочек с пленкой («кончится – скажи, я тебе достану»). Там же, в гостинице, показал, как наводить фокус, и сделал несколько снимков. Они бродили, как раньше, по городу, причем отец то и дело старался накормить Яна: «Худой ты больно…» Боясь, что задел, торопливо переводил разговор на другое: «Друзья-то у тебя есть?». Очень осторожно спрашивал про мать. «Учится», – сын пожимал плечами.
…Мать всегда где-то училась. Он ходил в садик, потом его приняли в школу, и теперь он радовался, что тоже учится, не только мама. Школа длилась бесконечно, однако наступали каникулы, можно было отдохнуть, а мать продолжала учиться чему-то непонятному под разными названиями: сопромат, начерталка, термех… «Начерталка» вызывала такое же отторжение, как «училка». Мать посещала какие-то семинары, курсы; теперь мечтает об аспирантуре.
В кафе отец расстегнул плащ и заказал кофе по-венски. Взбитые сливки нависали над краями чашки, словно выкипали; сверху были насыпаны мелкие шоколадные опилки. «Ты кушай, кушай», – отец подвинул к Яну пирожное и пригубил кофе. Медленно потер под ключицей грудь, отпил еще глоток. Не хотелось думать, что отец старел: это он, Ян, взрослел; вот-вот останется позади школа, и приезд отца ничем не отличался от предшествующих, с теми же ресторанными обедами, сидением в том или другом кафе; прибавился только фотоаппарат. Темы разговоров быстро исчерпывались, это знали оба, но впереди был вечер, отец прилетел издалека, чтобы повидать его, поэтому быстро попрощаться было нельзя. Спасало кино. «Ты смотрел “Щит и меч”?» – отец с готовностью спешил в кассу.
Было удивительно наблюдать, с каким азартом он, почти пожилой человек, сопереживает «Неуловимым мстителям» или смеется над «Бриллиантовой рукой». Однажды Ян нечаянно поймал его взгляд: отец смотрел не на экран, а на него – нежно, грустно, жадно… Выходили из кинотеатра, отец доставал «Казбек», закуривал и повторял: «Поступать надо в Москве или в Ленинграде, слышишь? Иначе толку мало». Прощаясь, обязательно совал Яну деньги: «Бери-бери, как это парень – и без денег? Да мало ли зачем… Про пленку не забудь». И добавлял торопливо: «Ты не думай, матери я и так посылаю. Ты вот как-нибудь ко мне приезжай, я вышлю на билет. Слышишь? Да хотя бы на каникулы! Ну, бывай, сын», – и неуклюже обнимал его.
Выпускной класс оказался той же привычной школьной рутиной, однообразно тянувшейся десятый – последний – год. Ян не боялся предстоящих экзаменов не потому, что был уверен в своих знаниях, а от навязшей в зубах скуки, которая сопровождала его на протяжении всей школьной жизни. Рисовал он что-то странное, редко доводя до конца начатое, никогда не зная, что получится, но карандаш тянулся к бумаге, как рука к сигарете. Четко прорисованное человеческое ухо становилось темным, густо заштрихованным входом в туннель.
– Это что? – спросил озадаченный Миха.
– Ничего, – Ян пожал плечами, – так…
Он сам не сразу догадался, что темный графитовый туннель больше всего напоминает ему школу, где единственным светлым пятнышком сохранился в памяти день, когда он стоял перед женщиной в пестром платье и доказывал, что Лев Николаевич Толстой – детский писатель.