История инквизиции
- Автор: Ли Генри Чарльз
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- ISBN: 978-5-699-20812-8
- Переводчик: А. В. Башкиров
- Жанр: История
Электронная книга - «История инквизиции». Краткое содержание книги:
Какое важное значение придавали акту отречения, хорошо видно из одного дела тулузской инквизиции 1310 года. Сибилла, жена Бернара Борелля, была вынуждена сознаться и отречься в 1305 году; но так как она продолжала соблюдать еретические обряды, то ее вторично арестовали в 1309 году, и она снова созналась. Как еретичка-рецидивистка она бесповоротно подлежала сожжению, но, к ее счастью, в архивах св. трибунала не могли найти ее первого отречения, и, хотя все остальное дело 1305 года сохранилось, тем не менее, ее судили как привлеченную в первый раз и приговорили только к пожизненному тюремному заключению.
В тех случаях, когда подозреваемые в ереси доказывали свою невиновность путем соприсяги, отречение, естественно, не заключало в себе сознания. Но при обвинении в ереси, на основании свидетельских показаний, от обвиняемого раньше, чем его допускали до отречения, требовалось признание в том, в чем его обвиняли. Отрицание вины считалось признаком закоснелости и в силу этого влекло за собой костер; признание было обязательным условием допущения до отречения. В обыкновенных случаях, где применялись пытки, признание давалось почти всегда; но бывали исключительные случаи, выходящие из ряда повседневных, где, как, например, в деле Яна Гуса, пытка не была применяема и где обвиняемый отрицал все возводимые против него улики; и если мы хотим понять все последствия дел подобного рода, то не вправе забывать, что отречению должно было всегда предшествовать признание.
Казни в Харлеме.
Глава XII Приговор
Карательные функции инквизиции были основаны на фикции, которую необходимо выяснить, чтобы можно было впоследствии дать справедливую оценку известной части деятельности св. трибунала. По теории в задачу инквизиции не входило налагать наказания; миссия ее была в том, чтобы спасти души заблудших, направить их на путь спасения и наложить епитимии на тех, кто вступал на этот путь, подобно тому как делал это исповедник в отношении своих духовных детей. Ее приговоры не были, как приговоры светского суда, мщением общества виновным; они не имели также своей целью при помощи внушаемого ими страха помешать распространению преступления; они имели в виду лишь благо заблудших душ, очищение или искупление их от грехов.
В этом духе обыкновенно говорят сами инквизиторы о своей обязанности. Когда они приговаривали несчастного к пожизненной тюрьме, то обычной формулой, после того как судопроизводство св. трибунала было строго определено, было простое повеление виновному предать себя тюремному заключению и посадить себя на хлеб и на воду, что представляло епитимью; затем ему объявляли, что он не должен выходить из тюрьмы под страхом отлучения от Церкви и признания его клятвопреступником и нераскаявшимся еретиком. Если ему удавалось бежать, то в приказе о выдаче его он выставлялся безумцем, отвергшим спасительное лекарство и презревшим вино и елей, которыми хотели уврачевать его раны…[108] В принципе, число наказаний, которые мог накладывать инквизитор, было весьма ограничено.
Он никогда не приговаривал к смертной казни, но просто лишал покровительства Церкви закоренелого и нераскаявшегося грешника или рецидивиста, новое падение которого показывало, что нельзя было полагаться на его раскаяние. За исключением Италии, инквизитор никогда не подвергал конфискации имущества еретика, но лишь констатировал наличность преступления, которое по светским законам лишало виновного права владеть собственностью.
Самое большее, что мог наложить инквизитор, – это штраф в виде епитимий, причем деньги шли на добрые дела. Суд его был судом только духовным; он судил грехи и предписывал духовные врачевания, следуя внушению Евангелия, которое всегда лежало раскрытым перед ним. Такова была, по крайней мере, теория, и ее не нужно упускать из виду, если мы хотим понять многое из того, что иначе показалось бы нам нелогичным и непоследовательным, в особенности в вопросе о свободе действий инквизитора в отношении кающихся. Судья человеческой совести, он не был связан никакими законами, никакими правилами; вызванные им были в точном смысле слова в его полном распоряжении, и никакая сила, кроме Св. Престола, не могла изменить ни одной йоты в его приговоре.
108
Хотя в приговорах Бернара Ко от 1246-1248 гг. тюремное заключение считается епитимией, в них способ выражения более решителен, чем в позднейшем судопроизводстве.