История инквизиции
- Автор: Ли Генри Чарльз
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- ISBN: 978-5-699-20812-8
- Переводчик: А. В. Башкиров
- Жанр: История
Электронная книга - «История инквизиции». Краткое содержание книги:
Если против человека не было никаких улик и он отказывался признаться в возводимом на него прегрешении, то его держали в тюрьме столько времени, сколько было угодно инквизитору; наконец, если поводом к его обвинению была косвенная улика и подозрение было легкое, то он мог быть отпущен на свободу с внесением залога и под условием стоять у дверей инквизиции от завтрака до обеда и от обеда до ужина, ожидая, не явится ли нового против него свидетельства и не будет ли инквизитор в состоянии доказать его виновность, наперед признанную несомненной. К северу от Альп было общим правилом, что никто не должен был быть оправдан. Если обвинение совершенно падало, то инквизиционный суд мог только вынести вердикт: "Обвинение не доказано", указывали только тот факт, что улики не подтвердились, но не говорили, что за данным человеком не было никакой вины. Инквизиторам приказывалось никогда не объявлять никого невиновным, так как это могло бы служить помехой, если бы впоследствии на основании новых обвинений возникло дело.
Однако возможно, что в Италии в XIV веке это правило не соблюдалось, так как Цангино дает формулу объявления обвиняемого невиновным, основанную – знаменательная вещь – на том, что свидетельские показания были даны по злобе.
Климент V признал подобную систему несправедливой, как это ясно из того, что он внес в каноническое право разъяснение, из выражений которого видно, что инквизиторы, в ущерб интересам верных, злоупотребляли в применении предписаний, направленных к защите веры; он запрещает им судить несправедливо, действовать лицеприятно, руководиться ненавистью или алчностью, грозя за это ipso facto отлучением от Церкви, снять которое может только Святой Престол. Бернар Ги горячо опровергал эти обвинения, тождественные, по его словам, с теми, которые, к великому прискорбию святой инквизиции, возводили еретики на святой трибунал. "Обвинение невинного в ереси, – добавляет он, – достойно строгого осуждения, но возводить клевету на святую инквизицию – совершенно иное дело. Несмотря на опровержение обвинений, направленных против нее, канон Климента дает им обоснование и наполняет радостью еретиков". Если еретики, как говорит Ги, действительно радовались, то напрасно они радовались, так как инквизиция шла своим путем, и благонамеренные усилия Климента не увенчались успехом.
Признание подозрения виной значительно облегчало инквизиции возможность не выносить оправдательных приговоров. Эта практика взята была из кодексов варваров, по которым обвиняемый должен был доказать свою невиновность или через ордалии, или через purgatorio (по английской терминологии – wager of law), то есть он должен был представить определенное число друзей, которые вместе с ним подтвердили бы под присягой, что обвинение было недобросовестно. Эдиктом Фридриха II предписывалось, что подобным образом должны были доказать свою невиновность подозреваемые в ереси, если этого требовала Церковь; в противном же случае они лишались покровительства закона; если на них было наложено это наказание, и тяготело оно над ними в течение года, то их с полным правом осуждали как еретиков. Это узаконение значительно отягчало подозрение в ереси и тщательно соблюдалось.
Подозрение могло возникнуть разными путями, но особенно порождала его общественная молва. Достаточно было не принести в определенное время клятвенного отречения от ереси, наложенного на всех жителей Лангедока, достаточно было упустить случай донести на еретика, достаточно было иметь у себя еретические сочинения. Такое широкое толкование, данное понятию о преступлении, вызвало тысячи новых осложнений. Вальденсы учили, что не нужно лгать, клясться, прелюбодействовать, что всякому надо воздать должное, что следует ходить в церковь, платить десятину и другие налоги в пользу духовенства. Следовало ли рассматривать как подозреваемых в ереси тех, кто слушался этих мудрых наставлений и соблюдал их? Этот вопрос был предложен инквизитору, и он, обсудив его, ответил утвердительно: подобные люди должны считаться подозреваемыми в ереси и подвергаться purgatio.
Герсон давал себе ясный отчет в затруднениях, которые вызывала на практике теория обвинения по подозрению; он советует всегда иметь в виду, насколько разнообразны бывают обычаи в разные времена в разных местах и т. п.; но инквизиция не останавливалась на подобных мелочах. Было легче считать подозреваемых виновными, принять три степени подозрения (легкое, сильное и тяжелое), подвергать подозреваемых наказанию и объявлять неправоспособными не только подозреваемых, но и их потомков. В конце концов, даже отказались дать определение каждой из трех степеней подозрения и предоставили на усмотрение инквизитора в каждом отдельном случае определять степень подозрения. Эмерик толкует, что подозреваемые – это еще не еретики, что их нельзя осуждать наравне с последними и что на них следует налагать более легкое наказание, за исключением случаев тяжелого подозрения. Но в самих словах его заключается самое жестокое осуждение всей этой системы; как, спрашивается, мог обвиняемый снять с себя "тяжелое" подозрение, если он не мог выставлять свидетелей? Обвиняемый мог совершенно не быть еретиком; но если он отказывался отречься от ереси и дать удовлетворение, т. е. если он, другими словами, отказывался косвенно сознаться в своей мнимой вине, то его следовало выдать в руки светской власти; если он сознавался и просил воссоединить его с Церковью, то его следовало заключить в тюрьму на всю его оставшуюся жизнь.