Железные амбиции. Мои победы с Касом Д'Амато [litres]

Когда у Флойда брали интервью для программы телеканала CBS, он сказал: «Доведись мне начать жизнь сначала, я бы ничего не стал менять, оставил бы все так, как было, за исключением одного – своего разрыва с Касом. Вот что я изменил бы. Победы, поражения – эти и подобные им вещи помогли мне больше узнать о себе самом, поэтому их я бы обязательно сохранил. Но Кас тоже был бы там, в конце этого пути, поскольку он был в самом его начале».

Если бы только Кас мог услышать эти слова, он был бы на седьмом небе. Однако что это за ахинея вообще: «Кас тоже был бы там, в конце этого пути»? А как насчет середины пути? А как насчет того периода, когда ты забрал все средства, депонированные на счету Налогового управления, и тем самым лишил Каса этих денег, ублюдок? В результате Кас обанкротился, и это можно считать последним гвоздем в крышку его гроба.

Порой Кас упоминал, что собирался проверить Флойда, предоставляя ему практически полную свободу действий. По его словам, это было настоящим испытанием. Он хотел посмотреть, что будет делать Флойд. Что касается меня, то я, по-моему, достойно прошел проверку, поскольку остался с моим наставником до самого конца. Однако если Кас проверял характер Флойда, почему он утверждал, что тот не несет ответственности за свои действия, так как его разум «был отравлен»? Пусть его разум был отравлен, но это не означает, что он имел право присвоить деньги. Он мог отдать хотя бы часть. Так что, мне кажется, все это чушь собачья. Двуличие и вероломство – и ничего больше.

Д’Амато и Паттерсон фактически помирились, когда я жил в Кэтскилле. Это произошло во время любительского турнира по боксу в Колумбийском муниципальном колледже Грина. Они просто не смогли проигнорировать друг друга, оказавшись рядом на трибуне, и разговаривали в течение двух часов. Вместе с Касом был Том Патти. После прощания с Паттерсоном Кас, направляясь к машине, положил руку Тому на плечо и сказал: «Я даже не представлял себе, как мало он знал обо всем, что я для него сделал. Я всегда защищал его, держал вдали от всех тех опасностей, соблазнов и проблем, которые окружают спорт. Он был наивен во всех этих вопросах и поэтому никогда по-настоящему не понимал и не ценил того, что я для него сделал».