Смерть по объявлению. Неприятности в клубе «Беллона»
- Автор: Сейерс Дороти Ли
- Год: 1928
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-17-139093-8
- Переводчик: Светлана Борисовна Лихачева
- Жанр: Классические детективы
Электронная книга - «Смерть по объявлению. Неприятности в клубе «Беллона»». Краткое содержание книги:
— А мне казалось, вы говорили, что Анна Дорланд романам чужда.
— Так эту историю и романом-то не назовешь. Думаю, Ледбери поразвлекся с нею раз-другой, когда никого посимпатичнее под руку не подвернулось, но для интрижки посерьезнее ему подавай красоток! А год назад он уехал в Польшу с Наташей как-бишь-ее-там. После чего Анна Дорланд живопись забросила. Беда в том, что она восприняла эту историю слишком уж всерьез. Пара-тройка легких увлечений ее бы быстренько привели в норму, но Анна — не из тех, с кем приятно пофлиртовать. Нет в ней этакого изящного легкомыслия. Не думаю, что она стала бы терзаться и мучиться из-за Ледбери, если бы кто-нибудь другой подвернулся, да, видно, не судьба! Пытаться-то она пыталась, да все безуспешно.
— Понятно.
— И все-таки у Наоми нет ни малейшего права нападать на бедняжку. Эта чертовка себя не помнит от гордости: как же, заполучила и мужчину, и обручальное колечко, и теперь поглядывает свысока на всех и каждого!
— Хм?
— Ага, кроме того, мы теперь на все смотрим глазами дорогого Уолтера, а дорогой Уолтер, естественно, не слишком-то расположен к Анне Дорланд.
— Почему нет?
— Дорогой вы мой, да хватит уж деликатничать! Разумеется, все вокруг в один голос твердят, что убийство — ее рук дело.
— Да неужели?
— Ну а кого еще прикажете заподозрить?
Уимзи и впрямь сознавал, что все именно так и думают. По той простой причине, что сам он весьма склонялся к тому же мнению.
— Должно быть, поэтому она и не пришла.
— Ну конечно! Она же не дурочка. Она все отлично понимает.
— Верно. Послушайте, не могли бы вы оказать мне услугу? Еще одну, я хочу сказать — я и так уже перед вами в неоплатном долгу.
— Что такое?
— Из того, что вы сейчас сказали, получается, что мисс Анна Дорланд вот-вот останется в полной изоляции… ни друзей, ни знакомых! Если она объявится у вас…
— Шпионить за ней я не стану. Даже если она с полсотни генералов извела!
— Я не прошу за нею шпионить. Мне нужно, чтобы вы пригляделись к Анне — абсолютно непредвзято! — и впоследствии рассказали мне, что думаете. Потому что я не должен допустить ошибки. А я уже предубежден. Я хочу, чтобы Анна Дорланд оказалась виновна! Так что я очень легко могу убедить себя в том, что она и есть преступница, в то время как это не так.
— А почему вы хотите, чтобы Анна оказалась виновна?
— Мне не следовало так говорить. Разумеется, я вовсе не стремлюсь уличить ее в том, чего она не совершала.
— Хорошо. Я не стану задавать лишних вопросов. И обещаю вам, что повидаюсь с Анной. Но я не стану пытаться что-то у нее выведывать и выспрашивать. Это мое последнее слово. Я Анну не предам.
— Милая моя девочка, — упрекнул Уимзи, — я вижу, что о непредвзятости и речи не идет! Вы считаете Анну убийцей.
Марджори Фелпс вспыхнула до корней волос.
— Вовсе нет. С чего вы взяли?
— Потому что вам откровенно не хочется «выведывать и выспрашивать». Невинным людям расспросы не повредят.
— Питер Уимзи! Ишь, сидит тут с видом безупречно воспитанного болвана, а сам исподволь, незаметно, так и манипулирует людьми, заставляет их совершать такое, от чего со стыда провалишься! Вот уж не удивляюсь, что вы подались в детективы! Вот не стану выведывать, и точка!
— А ежели не станете, так значит, и впрямь убеждены в ее виновности?
Художница надолго замолчала.
— До чего все это отвратительно! — проговорила она наконец.
— Отравление отвратительно само по себе, вы не находите?
Завидев приближающихся отца Уиттингтона и Пенберти, его светлость поспешно вскочил на ноги.
— Ну как, престолы пошатнулись? — осведомился лорд Питер.
— Доктор Пенберти только что поставил меня в известность, что они лишены всякой опоры, — с улыбкой ответствовал священник. — Мы провели приятные четверть часа, отменяя категории добра и зла. К сожалению, его догматы я понимаю столь же плохо, как и он — мои. Зато я поупражнялся в христианском смирении. Я сказал, что готов учиться.