Зарубежная литература средних веков. Хрестоматия

Но, на дыру без дна похож, Безбожный Рим неполон все ж. Ручьи грехов сюда стекают, И здесь их людям отпускают, Где ж прячут зол так много, — Известно только богу. Кто нравы Рима узнает, Охладевает к вере тот. А римский суд, его закон — Невежд, попов издёвка он... Здесь отлучение за мзду Снимают вопреки стыду: Прости нас, божий суд, Но все продажно тут! Коль клятва ложная нужна, Ей пфенниг[438] — красная цена. Где населявший Рим народ? В его дворцах трава растет. Вот вашей славы образец, Князья, — такой вас ждет конец! Владык великих древний Рим Поработил мечом своим, Но за неправду осужден Принять поверженных закон. Апостол Петр туда пришел, Где жил хромой, и бос, и гол. К нему, простертому в пыли, Слова апостола дошли: «Я с золотом не дружен, брат, Но дам тебе все, чем богат». Благословив калеку, он Сказал: «Восстань — ты исцелен». Будь папа свят на этот лад, Мир христианский был бы рад. Слыхал я, в книгах есть другое: В них папа — существо святое. Чтоб ни творил он, умирая, Святым он входит в двери рая. Избавленный от преисподней, Как хочет, он живет сегодня. Но что вопросом задаваться, Способны ль папы заблуждаться? Раз папа человек, ему Уловки, хитрость ни к чему: Как человек, всем людям равный, Являть пример он может славный Иль худшей жизни образец. Подвигни пап к добру, творец! Кто скажет: грех им незнаком, Того я назову лжецом. Коль хочет папа, может всласть Жить во грехе, имея власть. Приходит нынче в Рим и тот, Кто сам награбленным живет, Твердя, что папа дал прощенье Ему за эти прегрешенья: Хоть злой поступок не исправлен, Но грешник от греха избавлен. Кто скажет так, тот судит ложно И папу оболгал безбожно[439]. Раскаянье в грехах приняв, Как папе надлежит, он прав: Ведь этим папы облегчали Раскаявшимся их печали. Но бесполезно отпущенье, Коль не исправить прегрешенье. Дари любовь и милость, Чтоб все тебе простилось! К тому, кто мне простил бы зло, Что вред другому принесло, Я б безоружный прискакал, Его бы за морем сыскал! Но грех лишь господом простится, — К нему и должен ты стремиться. А милости к липу ослу: Пусть он прощает грех — волу. Лишь дураки в том смысл найдут, Что плуту грех отпустит плут. Дай крупную монету Иль мелочь — ты за это Свободен будешь от грехов: Вот милостей размах каков!.. ...Всесильный папа в состоянье Грех отпустить без покаянья, И камень бросим мы в него, Коль он хотя бы одного Христианина среди нас От мук чистилища не спас. Но в этом правды нет ни слова: Ведь в Риме оболгут любого! Пусть бы кто рукой своей Жег и земли, и людей, — Все ж папа властью облечен За зло, что совершает он, Ему грехов дать отпущенье И за раскаянье — прощенье. Кто по закону пап живет, Безгрешен перед богом тот. Ведь папа — бог земной, хоть Рим И насмехается над ним. Хромает в Риме папы честь, — Чужим он грозен лишь. Бог весть, Как пустовал бы папский кров, Не будь чужих в нем дураков. Кривое стало бы прямым, Так стал бы справедливым Рим. Ведет нас неустанно Рим путем обмана. Ты в нем найдешь святых отцов, — Добра не сыщешь образцов. Вдоль дорог и улиц гулких, На тропинках, в переулках Жадный Рим поймать готов Нас на тысячу крючков. Стань, папа, правым без изъятья В благословенье и в проклятье И помни: будет папский меч Во имя правды лучше сечь! Два меча[440] в ножнах единых Ржаветь будут, быстро сгинут! Лишь папы к власти устремятся, Мечи их сразу притупятся. Так Рим той сети изменил, Которой рыбу Петр ловил: Та сеть давно пропала, А в римскую попало Земель немало, серебра, Столь чуждых святости Петра. Стеречь овец поставлен богом, Петр правды рыцарем был строгим. Стричь бог не позволял овечек, А нынче не хотят беречь их. Рим неправдой лишь силен, Правый суд в нем упразднен. Но к чести папы утверждаю: Не смеет клика пресвятая При нем творить неправый суд, И много есть гнилого тут, В чем папа сам не виноват: Рим — подкупов кромешный ад, Рим, — хоть создатель права он, — Давно в бесправье погружен. Хотел бы очень папский клир, Чтоб кувырком пошел весь мир: Стригущим это все равно, Лишь только б получить руно. Где шерсть хорошая нужна, Овца без шерсти негодна. Власть пап простерлась далеко, Но Риму было б нелегко Насильем править в дальнем крае, Бесправий худших не свершая. Был бы Рим в земле германской, — Конец всей вере христианской! Кто стонет там от горьких бед, До нитки был бы здесь раздет. Коль в Риме что купить пойдешь, Везде найдешь подвох и ложь. Трудней у Рима взять кусок, Чем у ростовщика залог. Жизнь в Риме — женам да попам: Ни в чем не упрекнешь их там. Подобной чистоты и чести Я в ином не видел месте[441]. В одной Мессине женский пол Столь скромным, чистым я нашел. Что в Риме надобно хулить, Я не желаю зря хвалить, Но то добро, что в нем знавал, Достойно всяческих похвал. К тому ж неправда в Риме есть, Что не пятнает папы честь: Здесь тьма людей живет сейчас, — Всех не усмотрит папы глаз. Они в соблазнах тонут вечно И, душу проиграв беспечно, Теряют свой достаток весь, — Власть римских пап бессильна здесь! Ведь папе запретить невмочь И красть, и грабить день и ночь: Хоть много стригли дураков, Попасться в сеть любой готов.