Цвет тишины
- Автор: Шуленина София
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Цвет тишины». Краткое содержание книги:
Это история о дружбе. О принятии, прощении, потерях, страхах, доброте и любви. Она о людях, которых мы считаем семьей, и о месте, которое называем домом.
Публикуется в авторской редакции с сохранением авторских орфографии и пунктуации.
Содержит нецензурную брань.
Рильке прикрыл глаза и с шумом втянул воздух.
– Что-то случилось?
– Они разбились на машине. Погибли оба, – Он не смотрел на Тахти. – Меня вернули в интернат, – он помолчал. – Вот так, – он хлопнул ладонью по столешнице, посмотрел на Тахти с улыбкой, грустными, потемневшими глазами. – Больше меня никто в семью не брал.
Тахти смотрел на Рильке. И впервые видел его таким уязвимым, таким открытым, израненным и потерянным. И одновременно – таким сильным.
***
Тори зашла как-то под вечер, в черном корабельном плаще, с которого стекала вода. Тахти щелкнул чайник и звякал теперь кружками. Тори оставила у двери ботинки, на ней оказались разные носки, один зеленый в желтый горох, второй розовый с белыми пакетиками молока.
– Давай, я тебе помогу, – сказала Тори. – Что нужно сделать?
– Вон тот стул видишь? – спросил Тахти, и Тори кивнула. – Садись на него и сиди.
Тори застыла посреди комнаты с улыбкой, за которую ей прощали все.
– Эй, так нечестно!
Они говорили о книгах. На кухне горел уютный золотой свет, с чашек поднимался белый парок, а за окном уютно шлепал дождь. Под столом их колени соприкасались, нос щекотал запах карамелек от ее волос. Тори взяла наугад одну из книг. Книги из кафе теперь лежали на подоконнике и на полу. И на столе тоже.
– «Язык жестов»?
Тахти заглянул через ее плечо. Тори поцеловала его в затылок, отчего у Тахти мурашки побежали по спине.
– Это книга Серого, – сказал Тахти. – Не знаю, как она сюда попала. Надо будет ему отдать потом.
Тори пролистала книгу, открыла наугад. На иллюстрации собранные в кольца пальцы на обоих руках описывают окружность и встречаются около груди. «Семья».
На колени Тори упала фотокарточка.
На черно-белом снимке Сати и Серый обнимались на фоне портрета Сати. Этот снимок Тахти сделал тогда в кафе на телефон, перевел его в ч/б и отправил на электронную почту Сати. Значит, кто-то из них его распечатал. Тори перевернула фотокарточку. На обороте изящным путаным почерком зелеными чернилами написали: «Самый лучший день». Тахти узнал этот почерк. Его он уже видел в тетради Сати, много лет назад, когда они еще ходили на курсы. Было ощущение, что он заглянул в замочную скважину и подсмотрел интимную сцену. Постыдное ощущение, но на душе стало светлее.
– Это ты сделал снимок? – спросила Тори.
Обычно все говорили «фотка».
– Я, – сказал Тахти. – Это был день рождения Сати, и Серый нарисовал его портрет.
– Такую фотографию можно ставить в рамку, – сказала Тори.
– Серому негде ставить фотографии в рамки, – сказал Тахти.
– Я знаю, прости, – Тори закрыла книгу и провела ладонью по плечу Тахти. Ее руки были такими теплыми, такими приятными, прикосновение – легче перышка, нежное, родное. – А поснимай меня?
– Что? – переспросил Тахти.
– У тебя же есть фотоаппарат? Сделай пару кадров.
Тахти заправил в фотоаппарат пленку. На особый случай он приберег катушку слайда, потому что никогда не знаешь, когда может понадобиться сделать несколько хороших кадров. Сейчас был именно такой момент. Теплый свет, мягкие тени, красивая девушка. Его девушка.
***
Ханс, который учился на юриста, согласился помочь установить и утвердить родство, оформить все грамотно на бумаге. Прошло уже около двух недель, но Тахти все еще не пришел в себя. Насыщенный получался год. Он чуть не погиб, его уволили с работы, его выгоняли с общаги. А теперь вдруг оказалось, что у него есть не только друзья, но и родственники. Пока что в это трудно было поверить.
Они оба, и он, и Триггве, чувствовали непреходящую неловкость, когда встречались или созванивались. Тахти знал Триггве уже несколько лет, и отчасти привык к нему такому, каким его видел – улыбчивому, отдаленному, незнакомому. Теперь ему нужно было увидеть его в новом свете, разглядеть в нем свою кровь, и это было настолько странно, что казалось сюрреалистичным. Он будто все время спал и видел самый странный и яркий сон из всей своей жизни.
Триггве, казалось, боялся что-то не так сделать или сказать. Улыбался нервно, ронял предметы, путался в словах. Они занимались оформлением документов и поневоле проводили много времени в обществе друг друга. А Ханс, который с ними катался по конторам, наблюдал за ними и улыбался. Глаза его вовсе смеялись, но вслух он свои мысли не озвучивал.
Юристу было около восьмидесяти. Высокий, статный, с ежиком седых волос, он устроился в кожаном кресле за столом размером с футбольное поле и обвел взглядом собравшихся. Золотые очки-половинки сидели на кончике носа. Золото дорого оттеняло шикарный черный костюм и идеальный шелковый галстук.