Цвет тишины

***

Триггве взял в руки статуэтку. Мальчик верхом на лошади, вставшей на свечку. Тахти хотел бы сорваться и сбежать, но он не мог сбежать. А потом он увидел, что у Триггве трясутся руки.

– Откуда она у тебя? – спросил Триггве.

Он поворачивал статуэтку по кругу, медленно, как обычно поворачиваются золотые часы в витринах дорогих магазинов. Там солнечно и всегда май. В воспоминаниях о Верделе тоже всегда был май.

– Это вторая? – спросил Тахти.

– Откуда? – снова спросил Триггве.

– Она моей мамы.

Триггве взглянул на него.

– Твоей мамы?

– Я точно не знаю, где она ее взяла. Мы тогда жили в Ан-Лодалии. В Верделе.

Триггве опустил статуэтку на колени. Он молчал и все смотрел, смотрел на Тахти. Угадать его мысли не представлялось возможным, только складочка наметилась между бровями.

– Так… подожди, – Он улыбнулся, он всегда улыбался, когда говорил, и наклонил голову. – Ты жил в Верделе?

– Я родился в Верделе.

– А это – статуэтка твоей мамы?

– Да, – Тахти собрался с духом и озвучил то, что давно не давало ему покоя. – Они парные, да?

Триггве кивнул.

– Как твоя фамилия, Тахти?

– Джонсон. Фредерик Тахти Джонсон.

У них в классе было три Фредди, и Тахти стал представляться Тахти, чтобы не было путаницы. Ему нравилось это редкое имя. Кто же знал, что на севере, в незнакомом тогда еще Лумиукко, таких Тахти будет пруд пруди.

– Быть не может, – выдохнул Триггве и потер пальцами лоб. – Лилия.

Лилия. Лилия Анабель Джонсон, в девичестве Ларý. Мама Тахти. Тахти отлепил язык от пересохшего нёба.