Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]

Государи должны быть снисходительными, заботливыми отцами своих народов. Их скромные свободы, их умеренные права должны быть драгоценны в глазах правителей; да послужат ветви их правления укрытию, жилью, жизненному комфорту, покою и безопасности и продолжат находиться под защитой их скипетра. Подданные, в свою очередь, обязаны с ревнивой заботой относиться к прерогативам короны; власть короля – замковый камень, венчающий арку порядка и правления, который поддерживает должное отношение каждой части к целому и который, если его однажды нарушить… вызывает обрушение всей конструкции. <…> Поистине, именно эти взаимные проявления любви и опеки сверху и преданности снизу должны существовать… между королем и его народом. Их верные слуги должны одинаково смотреть на обоих: сплетать, прилаживать двоих друг другу во всех своих советах; учиться, трудиться, чтобы сохранить каждого из них, не уменьшая и не укрупняя их, и, ступая по изношенным, извилистым тропам, оставаться в издревле положенных пределах, пресекая все разногласия между ними. Ибо кто бы ни внес сумятицу в вопросы прав короля и народа, он уже не сможет восстановить в них стройность и порядок, им найденные…842.

Разногласия не были пресечены, и порядок в этих вопросах не восстановился. Однако лишь когда споры такого рода совершенно вышли из-под контроля, предлагаемые спорящими варианты пересмотра английского политического порядка, в республиканских или макиавеллиевских терминах, выражали уже не просто личное мнение и разочарование, как в случае с Рэли. Как только было признано, что союз между властью и свободой разрушен, стало возможно признать, что и правление представляет собой разделение власти по образцу смешанной конституции у Полибия, и это открывало путь к дальнейшим теоретическим исследованиям. Впрочем, умы, цеплявшиеся за понятийный аппарат монархии и общего права, признавали это неохотно; даже когда разрыв уже произошел, умы, поднявшиеся к поверхности колыхаемых фортуной вод республиканской теории, продолжали руководствоваться богословскими в своей основе понятиями, казуистикой и апокалиптикой, немало способствовавшими тому, чтобы предотвратить развитие макиавеллиевских категорий мысли и увести его в другую сторону. Мы увидим, что английский макиавеллизм возник – как и мышление самого Макиавелли – после поражения хилиастической революции, но мы узнаем также, что здесь он получил неожиданное продолжение.