Революция 1917 года глазами современников. Том 2 (Июнь-сентябрь) [FineReader 14]

И сколько таких матерей!

Стоят это они, стоят в хвостах, баюкая ребят. Затекают ноги, ноют руки. Наконец и до них доходит очередь, но, о, ужас! Нет больше молока, израсходовано все...

И, прижав к пустой груди голодного ребенка, идут они домой, низко опустив голову...

Что ожидает этих детей? Голодная смерть? И смерть беспощадно косит малюток. Они такие же жертвы войны, как и их отцы, погибающие на поле сражения. Смерть пирует в тылу и на фронте. Зайдите в любую церковь, и вы почти всегда найдете там несколько простых деревянных гробиков и несколько плачущих женщин. Я как-то раз проходила мимо одной церкви в то время, когда только что открыли дверь, чтобы внести гробик, и из церкви гулко хором донеслись чьи-то рыдания, причитания и вопли. Какая-то сила помимо моей воли потянула меня туда. Я поднялась по каменным ступеням и вошла. Посреди храма стояли столы, приставленные друг к другу, а на них я насчитала тринадцать гробиков. Крышки были сняты. Желтые личики, впалые щечки, полуоткрытые глаза. «Вот они, “наши цветы жизни”», пронеслось в моей голове. Монотонно поет священник, матери истово крестятся, плачут. - «Васенька! Васенька-а-а!» - надрывающим душу голосом тянет одна мать, наклоняясь к родному гробику...

Это повседневные обыденные явления. Голод, смерть и разрушение...

Растущая детская смертность наконец обратила на себя внимание Отдела охраны труда при Совете раб[очих] и солд[атских] деп[утатов], и он решил ввести особую меру в целях сокращения смертности детей. Что же это за мера? И как ничтожна она в сравнении с ужасающим общественным бедствием. Отдел охраны труда обратился к Петр[оградскому] Сов[ету] раб[очих] и солд[атских] деп[утатов], в Центральный Совет профессиональных союзов и в Общество фабрикантов и заводчиков со следующим предложением: нельзя ли на началах взаимного соглашения между предпринимателями и рабочими установить перерыв в работах женщин, имеющих грудных детей, для кормления детей...