Революция 1917 года глазами современников. Том 2 (Июнь-сентябрь) [FineReader 14]

Политическая позиция председателя Временного правительства представляла, как известно, пустое место, которое в течение революции все более заполнялось империалистическим и, стало быть, контрреволюционным содержанием. Уже до дней 3-5 июля Керенский всеми своими действиями обнаруживал, насколько отягощает его не только контроль «революционной демократии», но и простой контакт с нею на пути открытого империалистического перерождения его политики. Керенскому нужен был энергичный нажим на него справа, из капиталистических клик, союзных посольств и особенно из ставки для того, чтобы помочь ему окончательно развязать себе руки. Керенский хотел использовать генеральский мятеж для упрочения своей диктатуры. В своей самовлюбленности и провинциальной простоватости он рассчитывал, что удержит генералов в рамках «благоразумия». Но бунтующие генералы отнюдь не склонны были, разумеется, изображать из себя политическое «пушечное мясо» на службе диктаторских комбинаций г. Керенского. Тем более что посредники между Керенским и Корниловым, Савинков и Филоненко, имели свои планы, явно играя и на сотрудничестве своих патронов, и на их конфликтах. Корнилов и его вдохновители явно рассчитывали на Савинкова и Филоненко для окончательного приручения Керенского. А Савинков и Филоненко, как показывают факты и заявления, считали себя одинаково пригодными для диктатуры военной, как и штатской.

В то время как Керенский растерянно колебался под влиянием событий на фронте, внутренней разрухи и политических толчков, переходя от диктаторского высокомерия к плаксивой прострации, Ставка безостановочно вела свою работу и 27 августа уперлась в ультиматум, причем ни Корнилов, ни сам Керенский, ни их посредники не знали точно, есть ли это ультиматум Корнилова Керенскому или их общий ультиматум «революционной демократии».