Избранные произведения. II том

Я увидел, что он старается укротить свой гнев.

— Ты что, собираешься меня поучать? Ты, которого я даже не знаю?

— Нет. Как я смею тебя поучать, когда ты старше меня? Но иногда и младший может дать советы старшему.

— Я сам знаю, как надо обращаться с этим курдом. Его отец был Абдуссами-бей, который так много доставлял неудобств моим предшественникам, в особенности бедному Селиму Зиллахи.

— Значит ли это, что его сын должен доставлять вам такие же неудобства? Мутасаррыфу нужны войска для борьбы с арабами. Одну часть войска он постоянно держит в полной готовности против езидов, которым он не доверяет. Что же он ответит, если я поведаю ему, как ты обращаешься с курдами из Бервари? Да здесь может вспыхнуть восстание, если курды заметят, что у губернатора нет в этот момент сил для его подавления! Впрочем, делай что хочешь, мутеселлим. Я не буду тебя учить и давать советы!

По всему было видно, что этот аргумент ошеломил его.

— Ты считаешь, я должен принять курда?

— Делай что хочешь. Повторяю тебе!

— Если ты обещаешь отобедать у меня, я впущу его прямо при тебе.

— При таком условии я остаюсь, а то я хотел уже идти, чтобы ему не пришлось меня долго ждать.

Мутеселлим хлопнул в ладоши. Из боковой двери возник слуга и получил указание позвать курда. Тот гордо вошел в комнату и сказал короткое «салам!», не поклонившись.

— Ты посланник бея из Гумри? — спросил комендант.

— Да.

— Что передал мне твой господин?

— Мой господин? У свободного курда никогда нет господина. Он мой бей, мой вождь в бою, но не мой повелитель. Это слово есть только у турок и персов.

— Я тебя не для того вызвал, чтоб с тобой спорить. Что должен ты мне передать?

Курд явно догадался, что причиной его поспешного вызова из приемной был я. Он бросил на меня понимающий взгляд и ответил очень серьезно и с расстановкой:

— Мутеселлим, у меня было кое-что тебе передать, но поскольку я вынужден был ждать, то уже все позабыл. Бей, значит, пошлет тебе другого гонца, который, пожалуй, не забудет, что сообщить, если ему не придется опять долго ожидать в приемной.

Последнее слово он произнес уже у двери и затем исчез. У коменданта отвисла челюсть. Такого поворота дела он явно не ожидал. Я же про себя отметил, что ни один европейский посол не смог бы поступить корректнее этого юного простого курда. Первым порывом моим было бежать за ним и высказать ему свои почтение и признательность. Мутеселлим тоже хотел кинуться за ним, правда с другим намерением.

— Негодяй! — крикнул он, подпрыгнув. — Я…

Мутеселлим опомнился и остановился. Я с безразличным видом набил чубук и зажег его.

— Эмир, что ты скажешь на это? — спросил он.

— Я знал, что так будет. Курд — не лицемерный грек. Вот как только поступит бей из Гумри после случившегося? А что скажет мутасаррыф?

— Ты что, расскажешь мутасаррыфу?

— Я-то промолчу, но он сам поймет, увидев последствия.