Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Если бы мы захотели определить состояние Марка, когда он на рассвете стоял у окна чужого дома, то должны были бы сказать, что он всем был очень, очень доволен. Всё удалось на славу. Прорыв полка к городку по-настоящему и прорывом назвать нельзя, вышло вроде военной шалости. Слабые немецкие заставы без боя снялись с места. Артиллерия постреляла вслепую и смолкла, покинула позиции. Полк беспрепятственно дошел до городка, обтек его с северной стороны, ожидая оттуда нападения, и пока обтекал, Марк с тремя танками достиг электростанции. Щеглов с трудом втиснулся в танк, приказал Марку сопровождать его в следующем танке, но приказание отменил, когда Марк сказал, что должен вернуться к отряду. Какие-то незначительные немецкие силы пытались преградить полку дорогу назад, но после нескольких выстрелов очистили путь.
Одним словом, Марк был очень доволен. Им владело чувство победы. Внешне, однако, он вовсе не выглядел победителем. На нем был всё тот же плащ железнодорожника, в руке он держал смятую, замасленную кепку. Прикоснувшись к подбородку, почувствовал колючую щетину, а ему в этот момент хотелось быть побритым. В доме нашлось ведро с водой, возле рукомойника лежало мыло. Марк вошел в другую комнату. Стояла кровать с горкой подушек, старинный комод и на нем зеркало. Бритву Марк носил в заднем кармане брюк. Она уже давно притупилась, но с некоторыми усилиями и с мужественным терпением ею всё еще можно было бриться. Марк снял плащ и дырявый пиджак, расстегнул воротник рубашки. Пристроив зеркало на подоконнике, он брился, кося глазами в окно, за которым проходили немецкие войска. Было темновато, но много ли нужно света, чтобы побриться!
Когда совсем рассвело, движение войск прекратилось. По улице пробегали автомобили, группами проходили солдаты. Немецкие части стали в городке на постой. На улице начали показываться жители. Солдаты в сапогах ставропольского покроя, как определил их Марк — с широкими голенищами и грубыми головками — стучали в окна домов. Один солдат постучал и к Марку. Он открыл окно.
«Мамка, млеко, яйки», — сказал маленький солдат с рыжыми волосами и веснущатым лицом. Марку стало совсем весело.
«Какая я тебе мамка?» — сказал он. — «Твоя мамка в Германии тебя ждет, а ты тут побираешься».
Солдат ничего не понял, но засмеялся.
«Карашо», — сказал он. На этом, как было видно, весь запас русских слов у него кончился. — «Нихт млеко? Нихт яйки?» — спросил он, и опять чему-то засмеялся.
«Нихт млеко, нихт яйки», — подтвердил Марк.
Солдат отошел, оставив Марка в веселом раздумье. Такой же человек, как и все, да к тому же еще и конопатый.
Умывшись, Марк опять подошел к окну. Дом стоял на углу, дальше улица вливалась в площадь. Ему была видна церковь с вывеской над входом: «Склад Заготзерно». У церкви собирались горожане. Сначала подходили престарелые люди, а потом начали появляться и молодые. Церковь открыли, и над городом пошел спокойный гул колокола. На его зов к церкви двинулось много людей. В школьном дворе немцы разжигали полевую кухню. В дом, в котором был Марк, пришли хозяева — ночью они где-то прятались. Марк объяснил им, что он вошел в их дом, чтобы не встретиться с немецкими частями, когда те входили в город. Заметив недоверчивый взгляд хозяина, он ушел из дома и смешался с толпой у церкви. Здесь готовилось подношение немцам хлеба-соли, дело страшное, а если вдуматься, то и понятное. Стоял старик в гимнастерке военного покроя. Его седые и редкие волосы были аккуратно расчесаны на пробор. Он держал блюдо с хлебом и солонкой соли; с блюда свешивался вышитый рушник. Хлопотал маленький человечек с мокрой прядью волос на лбу. Этот старался придать толпе организованный вид, всё время покрикивал:
«Стройтесь, граждане, немцы порядок любят».
«Вот ведь, стерва, опять он же нас строит».
Это сказал широкоплечий человек средних лет, стоявший рядом с Марком, по виду рабочий.
«Вы откуда будете?» — спросил он Марка. — «Вроде не наш».
«Из-под Минска».
«Далеконько. Семейный?»
«Да, к семье пробираюсь».
«Так я вот и говорю», — заговорил рабочий. — «Тот вот сморчок у нас на сапожной фабрике отчаянным активистом был, партийный кандидат, просто житья не давал, гад. А теперь опять нас строит в ряды».