Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана

Как я и надеялся, он был забит крупными катерами. Два громких гудка вызвали из сторожки паренька в полиэтиленовом дождевике с капюшоном. Он жестами показал нам дорогу и обошел пристань, чтобы принять швартов. Я протиснулся между другими яхтами, поспешил на нос и бросил канат. Паренек набросил петлю на стояк и подтянул нас к пристани. Через пятнадцать минут мы уже устроились, спустили все якоря куда положено, а трап — на пристань. Зарегистрировались и подписали все бумаги. Дождь пошел на убыль.

Одежда стала сырой, но не настолько, чтобы снова переодеваться. Чук разлила по стаканам остатки из шейкера и сказала:

— Ну, ладно. У меня вопрос. Почему именно тут?

— По нескольким причинам. Если хочешь спрятать одно конкретное яблоко, то самое лучшее — это повесить его на яблоню. Множество этих больших катеров стоят здесь на открытой стоянке все лето. Мы — всего лишь одно из лиц в толпе. Отсюда недалеко до Форт-Мьерз, откуда можно быстро добраться до Тампы. Мы в получасе езды на автомобиле до Неаполя, что немного лучше, чем час от Марко. Если он обнаружит, что мы стояли на якоре в безлюдном месте, то будет ожидать, что мы снова сделаем то же самое. А если он найдет нас и у него появятся какие-либо черные мысли, то здесь ему чертовски неудобно претворить их в жизнь. Кроме того, это должно понравиться Стебберу, если я сумею организовать встречу тут.

Артур сказал:

— Мне кажется, они нашли меня слоняющимся здесь, на пляже, за дамбой. Мне… мне стоит, наверное, не показываться на виду?

— В твоей рыболовной шляпе и темных очках? — спросила Чук, поглядев на меня и вопросительно подняв черные брови.

— Почему бы и нет. Не вижу никаких причин, чтобы не делать этого, — ответил я.

Чук наклонилась и погладила Артура по коленке:

— У тебя милое лицо, и я люблю тебя. Но прости, милый, ты не из тех, кто крепко запоминается.

— Боюсь, одного из нас достаточно, — усмехнулся он, вспомнив одну из своих редких шуточек и совершенно не ожидая, что кто-нибудь засмеется.

Я прослушал вечернюю сводку погоды. Как и ожидал, ветер дул северный. Но к утру обещали восточный, три — пять узлов и ясную погоду, а днем временами — грозы. Это означало, что рано утром, заправив «Рэтфинк» и вычерпав из него воду, я смогу, держась поближе к берегу, быстро съездить к маленькой пристани в Неаполе, привязать его там, чтобы в случае надобности был под рукой, и на взятой напрокат машине вернуться обратно в Палм-Сити. К вечеру небо прояснилось, воздух был свежим, но Чук отвергла предложение поужинать на берегу. Сказав, что на нее напала страсть к домашней работе, неистовое желание готовить. После ужина, пока они вдвоем любезничали на камбузе, я взял маленький, работающий на батарейках магнитофон к себе в каюту и закрыл дверь. Почему-то не могу слушать музыкальную классику, когда кто-нибудь рядом, а иногда и вовсе не в состоянии. При своих маленьких размерах магнитофончик был очень надежен.