Император Павел Первый и Орден св. Иоанна Иерусалимского в России
- Автор: Агафонова Е. А., Гафифуллин Рифат Равильевич
- Год: 1995
- Язык: русский
- Год: КультИнформПресс
- ISBN: 5-8392-0102-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Император Павел Первый и Орден св. Иоанна Иерусалимского в России». Краткое содержание книги:
В сборник вошел ряд независимых научных исследований, выполненных по заказу РГК «Русское видео» авторами, никак не связанными с Санкт-Петербургской приорией Ордена.
Авторы статей поставили перед собою цель решения некоторых проблем, связанных с личностью императора Павла I как гроссмейстера Ордена, а также вопросов, возникших в связи с переводом орденских управленческих структур в Россию. В статьях отражен новый взгляд на императора и его деятельность, очищенный от тенденциозных искажений, сложившихся еще при его жизни не без влияния Екатерины II.
Для рубежа! XVIII и XIX веков такая перспектива была вполне утопической. Она не согласовывалась ни с реальными взаимоотношениями конфессий, ни с религиозно-политической ситуацией в Российской империи. Но именно такая перспектива явственно следует из тех законов и норм, по которым Орден существовал при Павле, из тех реформ, которые он проводил, — а взгляды Павла I на церковь несомненно были отмечены утопизмом. Ему, твердому в православии, глубоко импонировали духовная открытость, религиозное сотрудничество через конфессиональные барьеры, апелляция к христианскому единству. Знаменитые заявления Павла о том, что он близок к католицизму, говорили не о конфессиональных колебаниях императора, а о его понимании природы церковных разделений.[40] Сотрудничество христианских конфессий, каким оно виделось Павлу, должно было ориентироваться не на утрату специфики, религиозной сущности участников, а на раскрытие еще не изжитой в расколах духовной общности. Одним словом, взгляды Павла I были ярко экуменическими — в том смысле, в каком это слово употребил бы полтора столетия спустя папа Иоанн XXIII.
«Экуменизацию» Ордена при Павле часто рассматривают как выведение иоаннитского союза из-под какой бы то ни было духовной и канонической юрисдикции, а такие горячие головы, как Туре-Пишель, даже распространяют эту формулу на допавловский период.[41] Эти воззрения абсолютно нереалистичны: они просто не соответствуют очевиднейшим фактам. Ближе к истине был активный соавтор реформ нунций Лоренцо Литта, расценивавший российские нововведения как ведущие к образованию двух разных, лишь формально-юридически связанных структур, существующих в различных духовных иерархических системах, — основной части Ордена и его русской ветви.[42] По сути дела Литта уподоблял изменения в Ордене аналогичным уже упоминавшимся установлениям великого магистра Пинто де Фонсеки в отношении брандебургских протестантов. Весьма вероятно, что позиция Литты (не способная, кстати, объяснить присутствие некатоликов в общеорденской администрации) отражала стереотип рассуждений, характерных для многих ветеранов Ордена. Но сам августейший автор реформ и нововведений понимал их совершенно иным образом; об этом позволяет судить хотя бы та настойчивость, с которой он добивался от Пия VI, а затем от Пия VII, признания своего магистерского сана.[43] По мысли Павла, Орден как духовное объединение членов разных конфессий был обязан войти в одновременное подчинение разным иерархиям на основе их согласия.
Сегодня смешанные духовные общины стали экклезиологическим фактом для основных христианских исповеданий; по большинству современников Павла I такое построение казалось абсолютно химерическим. Отсюда и убежденность многих авторов — как критиков, так и апологетов — в полном обмирщении тех частей Ордена, которые приняли реформы Павла, в полной подмене церковного начала политическим.
Некатолические структуры, некатолическое руководство в католическом монашеском ордене — с точки зрения канонического права это действительно институциональное «чудище обло», абсурд и вызов. Но каноническое право по преимуществу внутриконфессионально, и едва ли мы можем вполне довольствоваться простой апелляцией к нему в рассмотрении «русского» периода Ордена. Это — одна из причин, побуждающих меня говорить о Павле I как о действительном великом магистре. Невозможно оценивать межконфессиональные контакты с точки зрения канонического права. Но нельзя и оправдывать этими контактами неканоническое поведение. Темной стороной орденского правления Павла являются нарушения церковных норм, ценой которых проводился эксперимент.
Император Павел I не был специалистом в области церковного и орденского права, он полагался на советы приближенных и друзей, а еще больше — на интуицию, на свое понимание христианства, рыцарства, собственного личного долга. Со своей стороны, многие госпитальеры, признавшие Павла великим магистром, подчинялись ему без охоты и одобрения, не задумываясь над новшествами и попросту рассматривая их как политически неизбежное зло. Активными и пассивными участниками преобразований было совершено множество неосторожных шагов, выражено — или скрыто — много недовольства. Было много взаимного непонимания. Действительной ломки госпитальерских устоев было гораздо меньше.
Наиболее противоречащим духу монашеского ордена может показаться установление в России родовых командорств. Здесь мы, однако, имеем дело с распространенным элементарным заблуждением. Родовые командорства, они же — патрональные командорства или командорства по праву покровительства (jus patronatus), достаточно традиционны для Державного ордена и отнюдь не являются изобретением Павла. Командорства — отдельные орденские имения — существовали как наименьшие территориальные структуры Ордена. Командорами именовались орденские чиновники из числа обетных рыцарей (монахов), управляющие этими имениями от имени Ордена. Фактически командор получал имение в личное владение от Ордена при условии выплаты определенных сумм в госпитальерскую казну. Особенность родового командорства была в том, что преимущественное (хотя и не исключительное) право возглавлять его имели члены Ордена, происходящие из определенного рода.
40
Annales de L’O. S. M. de Malte. Jul.-Sept. 1961. P. 92–94.
41
Picket T. History of the Sovereign Order of Saint John of Jerusalem. Shickshinny, 1957. P. 50–51.
42
Annales… p. 307.
43
Несколько фактов; письмо от 14 декабря 1798 года, которым Павел извещал папу о своем избрании на магистерство, но не называл себя при этом магистром, ожидая, согласно орденской традиции, одобрения Рима; попытка грубого давления на Рим весной 1799 года (закрытие петербургской нунциатуры, затруднение контактов русских католиков с папой) в ответ на отказ Пия VI признать низложение Гомпеша и магистерство Павла I; столь же грубое давление на Гомпеша, приведшее к его отречению; стремление императора, несмотря на эти меры, сохранить активные и даже дружеские сношения с папой через аудитора бывшей нунциатуры аббата Бенвенути, при этом настаивая на признании своего магистерства; декларации Павла I о готовности оказать гостеприимство Пию VII (ранее убежище предлагалось Пию VI), о необходимости «союза религий» и т. д., адресованные папе через отца Грубера и герцога де Серракаприола в 1800 году, — обо всем этом шла речь при условии папского подтверждения орденского достоинства Павла I. Описанный М. Руэ де Журнелем, а также Щербовицем и Тумановым диало6 Императора с папами (категорически отказывавшими ему в признании предстоятельства) имел характер спора бурного и неотступного, особенно с российской стороны.