Электронная книга - «Ошибка 404 (СИ)». Краткое содержание книги:
Они, конечно, правы. Оба. Вылинял со временем, да так, что забыл самого себя. Ленку уже неохота. И подружаню её сволочную — Тату, что прижимается вечно и заглядывает в глаза. И не то чтобы некрасивы. Нормальные. Но не вставляют уже эти телодвижения. Секс превратился в какую-то работу, священный долг. А долги отдавать никто не любит. Вот он и не отдаёт, а проценты капают и скоро задушат вовсе.
Хотя со стороны, наверное, всё благополучно. Друзья общие, в отпуск вместе, одежда вся куплена Ленкой, к её маме исправно отмечаться ездили, на корпоратив с ней пришёл. Ленка там звездила в красном платье, отплясывала, тостовала, сделала всех в караоке, взбудоражила старые дрожжи Толяныча. Потом оказалось, что весь вечер она чувствовала себя лишней и несчастной, ибо все, кроме мужа её, танцевали, а он только и делал, что курил на балконе. «Ты меня не хочешь». Это посыл, что пора отдавать долг, что кредитная история безнадёжно испорчена. Сказать правду — сделать больнее. Ленка ведь не виновата. А кто виноват? Время.
Удобно, конечно, списывать на время свои долги и вину. Время же не ответит. А когда-то у них с Ленкой была страсть — безголовая, шальная, ненасытная. Даже не думалось, что она может выветриться и ороговеть. Они были студентами, своего угла не было, в общаге постоянно кто-то дышит рядом — для секса приходилось изобретать места. Ленка была шебутной, модной и жадной до тусовок: приклеивала стразы на лак для ногтей к уголкам глаз, красила варёнки, ставила чёлку накрепко, трафаретила лики Кобейна и Кинчева на куртки знакомых, всю зиму ходила в высоких демисезонных ботфортах с бахромой и на высоченных каблуках. На этих каблуках прыгала к звёздам на крышах города, которые не имели тогда никаких экскурсионных троп и были напрочь лишены всяких средств по ТБ. На этих каблуках спускалась вместе с Серёгой в бомбяги, где отирались патриархи ещё советского нонконформизма, не желавшие выходить из сумрака, продолжавшие петь политические песни времён диссидентов. На этих каблуках Ленка ни разу не попалась в руки милицейского наряда, который вызывали местные жители, услышав вой брошенной системы оповещения. Ленка и Серёга всегда первые узнавали про новые клубы, которые открывались и закрывались так быстро, что сейчас и не вспомнить их названий. Именно Ленка таскала всю их банду на концерты «Пилотажа», там же непонятно у кого прикупила кулёк травы. И самую «высокую» надпись в Ротонде (что-то про рейволюцию) сделала тоже Ленка, взобравшись своему Серому на плечи.
Серёга всегда был готов, всегда немного на взводе, всегда голоден и, как выяснялось сейчас, счастлив. Даже когда в общаге стоял ужасающий запах квашеной капусты, которую вымочили от соли и потушили, даже когда ему перепало от ментов и он два года ходил с дырой в ряду зубов, даже когда чуть не выгнали из института за то, что дал в челюсть преподу, посмевшему его Ленчика назвать «как шлюха», — даже тогда он был счастлив. Ленка никогда не привязывала его обещаниями и поджатыми губами. Более того, он пару раз в угаре очередного клуба азартно трахался с какими-то клюшками. Оба раза метко: одна подарила ему трепак, другая сообщила, что беременна. Трепак вылечили, беременность тоже.
Он даже не помнил, как Ленке предложение сделал. И делал ли? Может, это она такая инициативная? Помнит только, что отмечали в абсолютно пустой квартире, разложив угощения на допотопный фибровый чемодан с наклейками. С этим чемоданом Серёга приехал в город на первый курс из своей деревни. Этот чемодан и свёл столичную фуфыру и сероглазого простака с мечтами и с задатками тусовщика. Он разодрал Ленкины колготки в тесном метро. А колготки были в дефиците. Сначала девица и парень с чемоданом полаялись, а потом вышли из метро вместе. И вот уже… ё-моё… пятнадцать лет вместе. А чемодан Деркач на антресоли закинул. В нём те самые шарики и мишура с ёлки.
Когда закончилась та ненасытная молодость? Куда делась изобретательная похоть? Залечил? Вместе с трепаком? Или всё в работу ушло?
У Ленки работа скучная. Занесло её с инженерным-то образованием быть администратором гостиницы. Гостиница приличная настолько, что даже рассказать о постояльцах нечего. У Ленки те же каблуки, стразы, юбки выше колена, взбитые причёски — но всё по-взрослому в меру, в соответствии с отельными стандартами. Может, эти приличия и убили в Ленке ту искру, что прожигала в его, Серёгином, сердце сладостную рану? Деркач исподлобья посмотрел на жену. Но дома-то нет никаких страз и каблуков. Да и у него нет сладостной раны, даже не заметил, как зажила. Потому что он, Серёга, устаёт на работе! Да. На фирме он незаменим, хотя в начальники не выбился. Работники с золотыми руками и не выбиваются никогда, они ценны на своём месте, не Женя-расчётчик ведь будет проектировать, монтировать, штробить, подключать, торчать под потолком аки Микеланджело, сворачивая шею. Руководят обычно безрукие. Деркач был мастером по свету — он же дизайнер, он же разработчик, он же монтёр. Ни один проект без него не обходился, его напарник таджик Мади был только беззвучным исполнителем, а Вовка Трубин не за все проекты брался. Иногда Деркач был на разрыв — требовался на нескольких объектах сразу и всем кровь из носу как нужен! Да ещё и халтурки… Домой без ног и без желаний. Какой там секс? Какая похоть? Да и стал замечать, что раздражают Ленкины дезодоранты, манера греметь ложкой по чашке, волосы на расчёске, планирование Серёгиного дня за завтраком, чтение книжки с мужниного телефона и многое другое.
Деркач свернул «танчики». Загуглил: «Шон Бин». Стрелок Шарп, Одиссей, Вронский, Боромир, Эддард Старк… Двух последних замочили героически. Он сам видел. Пришла горделивая мысль: «Нам с Бином идёт возраст». Нам с Бином. «А ещё нам с Бином идёт подкачиваться время от времени… И небритость лёгкая… И взгляд такой с прищуром…»
— Что это ты на меня так смотришь? — Ленка по-киношному «сексуально» прикусила губу, допила коньячок и закусила последней долькой мандаринки. «Коньячок — это хорошо, будет хороший сон», — подумал новоявленный Шон Бин, но сказал другое:
— Я задержусь завтра, буду до ночи монтировать на юго-западе.
— Да пофигу! Я с Татой на выставку. — Деркач знал, что если с Татой, то закончится баром…
— Привет ей.
— Я спать. Сериал закончился. Главный герой благополучно сдох, но у него не было другого выхода, так как он был обречённым шизиком… А ты?
— А я нет.
— Ладно! — Ленка подтянула шерстяные носки, подхватила миску с цитрусовыми кожурками и направилась на кухню. — Так-то я «про спать» спросила.
— Я «про спать» и ответил.
Из кухни донеслось:
— Кефир будешь? Или я всё допью? На сколько будильник с утра поставить?
Эти вопросы добили Деркача. Он дождался, когда Лена отшумит сначала на кухне, а потом в душе, ляжет спать. Нацепил наушники, поставил на репит «Ночи в белом атласе» The Moody Blues, на экране беззвучно оживил какой-то фильм со скуластым английским актёром, в котором его опять убивали, и выпал из дум и воспоминаний. Иллюстрированная кома.
Лёг спать на диване, как и всегда в последнее время. Одетым. Уставшим от брутального профиля Шона Бина. Снилось, как стучит в квартиру номер три, как ему не открывают, но дверь медленно распахивается сама, в квартире пусто, только посреди комнаты (подозрительно большой, размером со спортзал) на чемодане с наклейками стоит ободранная ёлка. Рядом ничком лежит человек. Серёга кинулся к нему, стал переворачивать, взглянул в лицо и…
…проснулся.
День не задался с самого начала. Ленка завернула в контейнер какую-то здоровую пищу. Но Деркач оставил её на кухне. Забыл. У Мади какие-то проблемы, пришлось всё делать самому. Новый объект оказался пентхаусом известного телеведущего. Заказчик весь так и светился гордостью от своей прогрессивности и платёжеспособности. Ему, видите ли, захотелось некую интим-комнату устроить, с подиумом посреди матрасного пола, с зеркальным потолком, видимо, чтобы, даже пыхтя от страсти, себя любимого созерцать. Трёхуровневый потолок, свисающие качели, отсутствие естественного света и требование, чтобы тела (очевидно, во время оргий) не казались фиолетовыми и зелёными, ибо это отвратительно. Ничего более скверного заказчик представить не мог…