Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Небо светло-голубое, плоскодонные пышные облака, как лебеди, холмы зеленые, бархатные, а <нрзб> весь белый от крупных ромашек.
Читаю «Элевсинские мистерии» исследование Новосадского[562]. Не интересно, скучно, мало.
Таня Розанова истерична, почти совсем больной человек. Говорит непрерывно. Я терпеливо слушаю — не слушаю ее, она говорит, что ей «необходимо все высказать», а мне кажется, что лучше бы заставить ее выспаться — побольше спать, — даже с помощью лекарства какого-нибудь. Но ее беспрерывные словесные потоки, может быть, то же, что невыплаканные слезы, и ей надо как бы выплакаться.
И весь день сегодня и вечер, и ночь под знаком снопа белых ромашек. С утра до 2 часов дня с Зиной Рафф на прудах Вифании, в лесу. Искупались в Черниговском пруду. Бегали по зеленым холмам и по тропинкам в долине. Земля дышит. Травы, роса, вода, солнце. Не сорвано ни одного цветка — такой день чудесный!
На огороде до вечера работала с милой Анной Дмитриевной Шаховской. Не удержалась и опять принесла домой еще сноп ромашек. Высокие, крупные, великолепные.
Ночь вся прошла в комнате Шурочки и Александра Викторовича. Он рассказывал мне о возникновении мира по учению оккультистов.
«Знаешь ли ты, как в ясные дни за чертой привычного видимого горизонта, вдруг возникают новые полосы леса, поля, даль? Так и здесь новая, а может быть, уже и знакомая, но как бы забытая и вспоминаемая даль, глубь, ширь и высота». Это то, о чем говорит Александр Викторович.
Было уже утро, когда мы расстались. Я зашла в комнату Саши. Он тоже еще не спал. Я так была занята в этот приезд в Москву, что Сашу увидела только теперь. Последнее время мы подружились. То есть, он рассказывает мне о себе.
С утренним поездом уехала из Москвы с Лилей Шик. Она поехала к нам попрощаться с Вавочкой перед отъездом за границу. Оказалось, что утренний поезд не едет дальше Пушкино. В Пушкино в лесу на траве побыли два часа — до следующего Сергиевского поезда. Лиля говорила разные стихи. Увлечена «кованым стихом» «смальгольского барона» Жуковского. На платформе показала мне поэта Владимира Маяковского. Очень умыт, одет и держится, как игрок в теннис. Окружен молодежью, дамами. Высок, строен, крепкая шея, коротко острижен. Взрывы хохота вокруг него, а он не смеется.
Лиля <Шик. — Н.Г.> рассказала, что как-то на даче четверо мужчин несли Лилю Брик на простыне голую после купанья в реке, а Маяковский шел рядом и поливал ее водой из лейки. Эпатировали буржуа, вероятно. И зачем таким большим людям (он крупный поэт) нужны все эти эскапады? Не надоели им самим эти хулиганские веселья? Неужели так уж обязательна эта идилия с лейкой?
Милый старый друг мой и сестра Нила, большое спасибо тебе за весть уже почти нежданную — так давно не было вестей, что я перестала ждать их и собиралась уже стороною, через Людмилу, разузнавать, кто, и как, и чем из Вас жив. Радостно было прочесть с чувством благодарности Богу, что все твои чада и мои юные друзья живы и, так или иначе, держатся на поверхности моря житейского. Лелюшка, Нина, Алла, «мой друг Юрий»[563] — как хотелось бы еще повидать их, порадоваться их цветению, поцеловать милые головы. Храни их Бог и ангелы-хранители и впредь, как было доныне во всем трудном.
Не думай, мать Леонилла, что об ангелах я так себе, по старческому благочестию. Они есть, как и многое другое, друг Горацио, о чем не снилось, воспитывавшим нас в нашу юность «мудрецам»…
…Ах, Нилочек, милый, никогда я не понимала так ясно, как теперь, напоследок дней, что нет спасения в ветхом образе, что нужно стать «новым» человеком. Об этом мы тосковали в юности. На это понадеялись во времена горделивого «самосовершенствования» «в духе современных радикалов», об этом несколько раз забывали в течение всей жизни и с этим же встретились в 12-й час жития земного. Если ты будешь читать внимательно Достоевского, ты увидишь в каждой вещи его огненное томление о том, что надо переродиться, переплавиться, преобразиться.
562
Н.И. Новосадский. «Елевсинские мистерии» (СПб., 1887). Николай Иванович Новосадский (1859–1941) — ученый, сочетал занятия эпиграфикой с изучением истории религии. В 1909 г. перешел из Варшавского университета в Московский, где оставался профессором вплоть до смерти.
563
Дети Леониллы Николаевны Тарасовой: Лелюшка — Елена Константиновна (1895–1961), была замужем за князем A.C. Святополк-Мирским (1895-?), участником 1-го Кубанского («Ледяного») похода. Эмигрировала с Белой армией и жила в Париже; Нина (1892–1952); Алла (1898–1973) — актриса МХАТа; Юрий (Георгий) (1899–1974) — врач-психиатр, в 1930-е гг. заведовал отделением Преображенской психиатрической больницы.