Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925

Какие-то тени и светы в глазах. Я опечалилась и ничего не сказала. Он был красивее, чем это можно, и совсем не так, как нужно. Красота, но какая-то «не такая». Плохая.

Когда он переоделся опять в свое платье, смыл грим с губ и глаз, я хотела уйти. Но он скоро прогнал ту жуткую женщину. Я была так рада ему!

Это не надо очень уж запоминать о нем, это была просто шутка. Говорили о мире монашествующих.

Один раз Вавочка видела, как пришедший к Сергею Павловичу священник — монах, подошел к нему под благословение, поклонившись ему в ноги земным поклоном, Мансуров так же приветствовал гостя. Вавочка случайно видела это в полупритворенную дверь другой комнаты. Но кто-то объяснил потом, что так принято здороваться монахам; причем младший в иерархии кланяется первый. Обычно же в общении с людьми Мансуров очень прост, спокоен и ясен. Он очень терпим, внимателен и совсем не ханжа. Несмотря на то, что он немногословен, он один из самых интересных собеседников из всех людей, кого я знаю на свете. Рассказывает поразительно просто, без всякого намека на украшение, блеск, и всегда такое чувство, как будто дышишь воздухом более чистым, чем обычно. Может быть, так бывает в горах, — так же ясно и легко. Руки у него прекрасные, — тонкие, изысканно красивые, с необычной выразительностью для человеческих рук.

Люблю жену его Марию Федоровну, — какая она красавица! Я не знаю более милого женского лица. (Напоминает Венеру или Примаверу Боттичелли.) О них говорят, что они живут в духовном браке, как бывало в первые века христианства. И быт их — без суеты — плавный, чистый, при почти уже крайней бедности, которая только что не нищета. Много книг, старых рукописей. Старые портреты, старая красного дерева мебель, иконы.