Зарубежная литература средних веков. Хрестоматия

Автор: литература Коллектив авторов -- Европейская старинная
Год: 2004
Язык: русский
Жанр: Европейская старинная литература

Электронная книга - «Зарубежная литература средних веков. Хрестоматия». Краткое содержание книги:

Хрестоматия, составленная и изданная в 1953 г. выдающимся ученым и педагогом Б.И. Пуришевым (1903—1989) и значительно обновленная и расширенная во втором издании (1974—1975), остается лучшим учебным изданием такого рода. В книге собраны произведения и фрагменты, позволяющие отчетливо представить пути развития средневековой литературы на протяжении целого тысячелетия, ее направления (рыцарская, клерикальная, городская литература), жанры (от грандиозных произведений героического эпоса до системы лирических жанров, средневековой драматургии). В хрестоматии раскрывается становление фигуры автора в литературном процессе от безымянных сочинителей раннего средневековья до Данте, Чосера и Вийона.
Новое издание хрестоматии, подготовленное проф. В.А. Луковым, соответствует Государственному образовательному стандарту и учебной программе по истории зарубежной литературы средних веков для педагогических вузов.
Для студентов филологических и исторических факультетов вузов, учащихся лицеев, гимназий, колледжей гуманитарного профиля.

Перейти на страницу:

Под липой свежей, У дубравы, Где мы лежали с ним вдвоем, Найдете вы те же Цветы и травы: Лежат, примятые, ничком. Подле опушки соловей — Тантарадей! — Заливался все нежней. Когда пришла я На лужочек, Уж и прием устроил мне — Мать пресвятая! — Мой дружочек: Я и доселе как во сне. Поцеловал? Да раз пятьсот — Тантарадей! Ведь красен до сих пор мой рот. Убрал он ложе Необычайно: Сложил цветы и там и тут... Досель прохожий С улыбкой тайной Глядит на тихий наш приют; Поймет: где розы без числа — Тантарадей! Там голова моя была. Мне б стыдно было, Когда б молвою Любовь ославилась моя. Нет! То, как милый Играл со мною, Никто не знает, лишь он и я. Да пташке видеть довелось — Тантарадей! Она не выдаст нас, авось.

Благословляю день знакомства с тою, Что душу мне покорила и тело; Она мое сердце своей добротою Приворожить к себе сумела. Меня навек отныне полонил Образ ее, благой и прекрасный, И алый рот с улыбкой ясной.

Я мысли и чувства направил к ней — К милой, чистой и доброй безмерно; Нас много ждет счастливых дней, Если будет она милосердна. Жизнь полюбить меня научил Образ ее, благой и прекрасный, И алый рот с улыбкой ясной.

III

Я думал, сидя на лугу, Терзаем пыткою сомненья: «Служить ей больше не могу!» Но вдруг обрел я утешенье. Не утешеньем это было, впрочем, — нет! А только утешеньицем, не боле.

Вам рассказать, — вы посмеетесь поневоле, Но беспричинной радости не знает свет. Я весел от былинки стал, Она мне счастье предсказала; По ней, как дети, я гадал: Всю смерив, начинал сначала. Теперь посмотрим, улыбнется ль мне она? «О да, о нет, о да, о нет, о да!» Конец благоприятным был всегда, всегда. Утешен я... Нет слов, и вера тут нужна!

Корона старше, чем король Филипп годами, Но посмотрите все, не чудо ль перед нами? Кузнец сковал ее как будто для него! Она пришлася так к его главе державной, Что мысль их разлучить считаю я бесправной. Никто из них величья своего Не потерял. Ее камней сиянье Сливается с его чудесной красотой. Любуются князья картиной дивной той, Что представляет нам его коронованье!

Как набожно, небось, смеется папа в Риме, Своим монахам говоря: «Я все устроил с ними». Что так он вправе утверждать, позор для нас! «Двух алеманнов, — говорит он, — я венчал зараз С тем, чтоб помочь немецким землям разоряться, Казне же нашей быстро наполняться. К церковным ящикам своим я их согнал, как скот; Их серебро в сундук мой скоро перейдет. Вино и кур, попы, гоните в рот! А немцы пусть... постятся».

Дал римскому престолу встарь Царь Константин[433] — прещедрый царь! — Копье и крест и к ним венец в придачу[434]. Восплакал ангел в оный час: «Увы, увы и в третий раз Увы![435] О мире христианском плачу. Яд на него дождем излился, В желчь мед его преобразился, Повис над ним тяжелый рок». У всех князей в избытке слава, А величайший — в умаленье, — То рук поповских преступленье[436]. Благой господь, им дай урок! Они мирское извращают право. Да, ангел правду нам предрек!

VII

К нам, сударь Ящик, вы от папы не затем ли, Чтоб разорять, с поживой для него, немецкие земли? Как и всегда, замыслил он коварный план Еще по-новому обогатить свой Латеран[437], Кричит: «Дела имперские невыносимы!» И вот в приходах — сборы в пользу Рима. Но до Святой Земли дойдет немного серебра: Рука поповская не очень-то щедра. От вас нам, сударь Ящик, нет добра. Но знайте, что в Германии не все ведь дураки мы!

Вольфрам фон Эшенбах

Утренняя песня Вольфрама фон Эшенбаха развертывает типичную ситуацию альбы в форме Wechsel — спора стража (ст. 1, 3) и дамы (ст. 2, 4), за которым следует короткий рассказ поэта (ст. 5). Глубоко своеобразным, характерным для Вольфрама является образ рассвета в виде страшного чудовища, рассекающего своими когтями-лучами тучи, которым начинается утренняя песня.

1 «Прорвав когтями Густое покрывало тучи, Взбирается на небосвод Там за холмами Своею поступью могучей Рассвет, который не дает Длить радости любви тому, Кого я сам сюда впустил. Я должен весть подать ему! Он преданность и дружбу заслужил».

вернуться

433

Как все люди средневековья, поэт верит в подлинность Константинова дара.

вернуться

434

Копье и крест — орудия казни Христа — символизируют духовную власть, венец же — власть светскую, якобы завещанную римскими императорами папам.

вернуться

435

Образ, взятый из «Апокалипсиса», VIII, 13, XI, 12.

вернуться

436

Папа Иннокентий III отлучил Филиппа и его приверженцев от церкви в 1201 г.; к этому времени и относится, вероятно, шпрух Вальтера.

вернуться

437

Латеран — папский дворец в Риме.

Перейти на страницу:

Сюжет

Атмосфера

Главный герой

Общее впечатление

Итоговая оценка: 0.0 из 10 (голосов: 0 / История оценок)

Не работает?