История инквизиции

Обыкновенно признавали, что для осуждения человека, пользующегося хорошей репутацией, необходимы два свидетеля, хотя некоторые инквизиторы требовали большего числа. Однако если можно было опасаться, что обвинение не состоится по недостатку свидетелей, то вопрос разрешался инквизитором всецело по его усмотрению; признавали, что если нельзя было вызвать двух свидетелей для подтверждения одного и того же факта, то достаточно было двух свидетелей, которые могли бы засвидетельствовать два однородных факта. Если же был всего один свидетель, то все равно обвиняемый подвергался purgatio canonica. Если свидетель отказывался от своего первого показания, бывшего благоприятным обвиняемому, то первое показание не принималось во внимание; но если показание было неблагоприятно, то уже отречение не имело значения.[104] Теми же соображениями руководствовались при допущении свидетелями людей, пользовавшихся дурной репутацией. Римское право отвергало показания соучастников, и это правило было усвоено Церковью. В лжедекреталиях говорится, что не должны быть допускаемы в качестве обвинителей еретики, лица, подозреваемые в ереси, отлученные от Церкви, убийцы, воры, колдуны, гадатели, грабители, прелюбодеи, лжесвидетели и верующие в предсказания и волхвования. Но когда Церковь начала преследовать еретиков, все эти благоразумные ограничения были забыты. Уже с эпохи Грациана стали, если дело шло о ереси, допускать в качестве свидетелей еретиков и людей опороченных. Эдикты Фридриха II лишали еретиков права выступать свидетелями, но они допускались свидетелями против других еретиков. Однако этот вопрос возбуждал некоторое сомнение, как это видно по легатской инквизиции, бывшей в Тулузе в 1229 году; один обращенный еретик, Гильом Солье, был восстановлен в своих правах, для того чтобы имели значение его показания против его бывших единоверцев. Еще в 1260 году Александр IV был вынужден успокаивать французских инквизиторов, уверяя их, что они, не задумываясь, могут пользоваться свидетельскими показаниями еретиков. Но вскоре уже этот принцип был принят повсеместно, был внесен в каноническое право и утвержден практикой. И действительно, если бы дело обстояло иначе, то инквизиция была бы лишена одного из наиболее плодотворных приемов для раскрытия и преследования еретиков. Мало того, отлученные от Церкви, клятвопреступники, опороченные, ростовщики, публичные женщины и все, кто по уголовным законам той эпохи был лишен права выступать в качестве свидетелей, имели законное право показывать против еретиков; и только смертельная вражда оставалась законным поводом для отвода свидетелей.[105]