История инквизиции
- Автор: Ли Генри Чарльз
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- ISBN: 978-5-699-20812-8
- Переводчик: А. В. Башкиров
- Жанр: История
Электронная книга - «История инквизиции». Краткое содержание книги:
По правилу пытка могла применяться только один раз; но это предписание, как вообще все те, которые были направлены в пользу обвиняемого, легко обходилось; достаточно было приказать не повторить, а лишь продолжить пытку; и, как бы ни был велик перерыв между двумя последовательными действиями, почтенные казуисты могли продолжать их бесконечно. Можно было также заявить, что добыты новые свидетельские показания и что они требуют для полного освещения новых пыток. Если старания инквизиторов продолжали разбиваться об упрямство жертвы, то ее подвергали тем же или еще более тяжелым пыткам. В тех случаях, когда не добивались ничего после мучений, которые сочтены были судьями достаточными, по мнению некоторых авторов, следовало отпускать несчастных на свободу с удостоверением, что за ними не подтверждено никакой вины; другие же думали, что их следует оставлять в тюрьме. Процесс Бернара Делисье в 1319 году показывает нам другое хитросплетение, чтобы обойти запрещение повторных пыток; расследователи могли во всякий момент следствия приказать применить пытку, чтобы удовлетворить их любознательность по одному пункту и бесконечно продолжать ее ради освещения соприкасающихся пунктов.
Всякое признание, добытое в застенке должно было быть потом подтверждено. Обыкновенно пытка применялась до тех пор, пока обвиняемый не выражал желания сознаться; тогда его развязывали и вносили в соседнюю залу, где выслушивали его признания. Если же признание было сделано в комнате пыток, то его после читали узнику и спрашивали его, правдиво ли оно? Существовало, правда, правило, предписывавшее перерыв в двадцать четыре часа между пыткой и признанием или подтверждением признания, но обыкновенно это не исполнялось. Молчание считалось знаком согласия.
Продолжительность молчания определялась судьями, которые должны были принимать во внимание возраст, пол и физическое или нравственное состояние узника. Во всех случаях признание записывалось в протокол с отметкой, что оно сделано добровольно, без угроз и принуждения. Если обвиняемый отрекался от своего признания, то его можно было снова подвергнуть пытке, которая являлась лишь продолжением прежней (заботливо говорят нам), за исключением случая, когда решали, что он уже был "достаточно" подвергнут пытке.[103]
Отречение от признаний возбуждало трудный вопрос, который вызвал среди законоведов разногласия и на практике не привел к однообразному решению. Оно ставило инквизитора в скверное положение, и, ввиду характера средств, применяемых для получения признаний, оно должно было быть частым явлением: поэтому нужно было принимать строгие меры для его предупреждения. Некоторые писатели различают признания, сделанные добровольно, от признаний, полученных под пыткой или под угрозами; но это различие на практике не принималось во внимание. Наиболее мягкое мнение высказано Эмериком; он говорит, что если пытка была применена в "достаточной мере", то обвиняемый, который упорно отрекается, должен быть отпущен на свободу. Но это мнение единичное. Другие требуют, чтобы обвиняемый был принужден "отречься от своего отречения" повторением пытки. Третьи, наконец, удовлетворяются утверждением, что отречение представляет "помеху деятельности инквизиции" и что поэтому его должно карать отлучением от Церкви, которому равным образом должны подвергнуться и нотариусы, которые помогали составлению отречений.
В общем, полагали, что признание правдиво, а отречение – клятвопреступление, свидетельствующее, что обвиняемый – нераскаявшийся еретик и рецидивист, которого без всяких дальнейших разговоров следует выдать светским властям. Правда, в деле Гильома Кальвери, осужденного в 1319 году Бернаром Ги за отречение от своих признаний, обвиненный получил пятнадцатидневную отсрочку, чтобы отказаться от отречения; но это была добрая воля инквизитора. Строгость, с которой обыкновенно судили, засвидетельствована заметкой Цангино. "Если, – говорит он, – человек сознался и отказался от своих слов и, отпущенный на свободу с наложением на него епитимий, станет публично утверждать, что он был вынужден к сознанию страхом, то на него надо смотреть как на нераскаявшегося еретика, которого следует сжечь как рецидивиста".
Ниже, когда мы будем говорить о мучениях, которым были подвергнуты тамплиеры, мы увидим, насколько это замечание было важно. Другим щекотливым вопросом был тот случай, когда взятое обратно признание затрагивало третьи лица; в этом случае, по мнению самых снисходительных, следовало или оставить в силе это признание, или, по крайней мере, наказать сделавшего его как лжесвидетеля. Так как ни одно признание не считалось достаточным, если не были названы имена соучастников, то инквизиторы, не смотревшие на отрекшихся как на рецидивистов, могли утешиться, присудив их к пожизненному тюремному заключению за лжесвидетельство.
103
Как тщательно скрывали инквизиторы средства, употребленные ими для того, чтобы вынудить признания, ясно видно из дела Гильома Салавера 1303 г. Салавер принадлежал к разряду тех жертв, которых, как мы увидим ниже, пытали без всякой пощады.