В долине смертной тени [Эпидемия]

Предложение Соланж действительно сильно взволновало Азарова. А что, если его принять, уехать подальше от этой ужасной страны, в которой никогда ничего не будет хорошего. Конечно, публично он выражает оптимизм, что в недалеком будущем тут все изменится. Но если быть честным с самим собой, то вера в это слабое.

Азарову пришел на память разговор с одним из его соратников, который отказался от борьбы и ушел в личную жизнь. В ответ на упреки за такой поступок, тот сказал ему: «Леша, вот ты и твои сторонники все время повторяют, что скоро наступят лучшие времена, что в прекрасной России будущего все будет по другому, люди станут свободными, а государство и общество будет жить по справедливым законам. Но ведь о такой перспективе говорится уже не первое столетие, можно вспомнить десятки и сотни людей, которые, как заклинание или мантру, повторяли этот текст. И что? Где это прекрасное грядущее, где всем хорошо? Проходят десятилетия и столетия, а оно все так же не наступает. Наше настоящее — это то самое будущее, о котором мы думали в недавнем прошлом. Вот оно наступило — и ничего не изменилось. Все эти упования — не более, чем утопия. И через год, пять, десять лет будет все то же самое. Не пора ли признаться в том, что ничего такого не случится, мы все будем находиться в том же самом дерьме. Не знаю, почему, но Россия может существовать только в таком состоянии. По-другому не получается. Сколько должно пройти еще времени, чтобы это понять. Для меня оно подошло к концу. Однажды и ты придешь к такому же выводу. Наша борьба не имеет смысла, нам не одолеть этого монстра под название российское государство».

Этот разговор состоялся лет пять тому назад. Первое время Азаров часто мысленно возвращался к нему, потом он забылся. А вот сейчас как бы сам собой всплыл в памяти.

Может, действительно принять предложение Соланж, уехать во Францию или в Америку и зажить там обычной человеческой жизнью с красивой женщиной. Правда, если он правильно понял француженку, она имела в виду фиктивный брак с целью защитить его. Но в один момент все может измениться, он чувствует, что такая возможность вполне реальна.

Конечно, его соратники, многие соотечественники негативно воспримут его отъезд, посчитают это бегством. Но разве он недостаточно посвятил себя борьбе, подвергался гонениям, тюремным заключениям, его пытались ни раз избить какие-то темные личности, скорее всего подосланные властью. Если бы тысячи людей последовали его примеру и приступили к активным действиям, нынешний режим давно бы пал. Но таких желающих что-то не находится, их буквально единицы, подавляющее же большинство надеется, что эту работу сделают за них другие. А, собственно, почему он должен отдуваться, жертвовать собой, своей семьей ради их свободы, если сами они никаких жертв приносить на ее алтарь не желают. Если так посчитать, в этой огромной стране тех, кто готов бороться, невероятно мало, ничтожнейшая кучка людей. Поэтому власть легко справляется с ними, гноит их, как может.