Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)
- Автор: Короткевич Владимир Семенович
- Год: 2011
- Язык: русский
- Переводчик: Петр Жолнерович
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)». Краткое содержание книги:
Серый слушал. Невдалеке от него тихо разговаривали мужчина — видно по всему, иудей — и женщина. Переодеты, но он узнал их. Они тогда были с этим. Ему совсем не хотелось их выдавать.
— А я думал: самый большой шум — это когда в Слониме распределяют доход кагала. — Глаза Раввуни подозрительно блестели.
— Молчи, милый.
— Я-то молчу. Я кричу тем, что молчу.
Голос был таков, что серый поморщился, посмотрел на них, на человека с крестом, на кричавшего Ильюка. И внезапно улыбнулся. Так, как тогда, около церкви, зашёл стороной и на минуту прилип к расстриге. Рука незаметно скользнула вверх.
И тут же серый пошёл дальше.
Ещё несколько минут никто ничего не замечал. И лишь потом увидели соседи закинутую голову и остекленевшие глаза пророка.
Потом он упал на спину.
Серый поодаль удовлетворённо хмыкнул.
«Под лопатку. Чудес не бывает. Видишь, человек с крестом, я не разучился. И теперь лучше всех владею ножом. Как же это я так оплошал с тобою? Хорошо, что я оплошал с тобою. Едва не убил хорошего человека. Вот видишь, я немного отблагодарил тебя, хороший человек».
Приблизительно тем же делом, что и серый, занимались Фома и Вус. Искали рыбника. Тоже свидетельствовал на суде. Уж если одного убили, то и за второго тот же ответ. Наконец Вус заметил его поодаль от Воздыхальни, ближе к коридору, которым вели Христа.
— Распни! Распни!..
Друзья начали тесниться к нему.
...От гульбища плыло к Зитхальному горбу шествие. Высшее духовенство. Ревели глотки, сизо плыл в солнечном свете дымок ладана, блестела парча. И над всем этим, выше всего, плыла платформа с восковым, разубранным в золото Христом.
Живой поднял голову:
— Эй, братец! Эй, восковый! Замолви там за живого словечко на босяцком небе!
Крик был страшным. В тишине, упавшей за ним, засмеялся какой-то богато одетый юноша. Седой сосед поучительно растолковал ему:
— Услышав шутку — никогда не смейся первым Неизвестно ещё, что за ту шутку будет.
Но смеялись уже все. Краснели лица, слёзы брызгали из глаз, вспухали жилы на лбах.
— Го-го-го, га-га-га, гы-гык!
— Инри, а! Вот так инри!
— Затейник, а!
Христос в этот момент приближался к Бекешу. Тот немного брезгливо, но доброжелательно смотрел на оборванного, забросанного грязью человека, тащившего крест. В это мгновение Христос поднял голову, и глаза их встретились.
Плыло, плыло навстречу Кашпару загаженное, испоганенное, всё в подтёках крови и грязи лицо. И на этом лице, которое было похоже на страшную, чудовищную маску, сияли светлые, огромные, словно всю боль, всю землю и всё небо вобрали...
...Бекеш содрогнулся.
Очи.
Что было в этих очах. Бекеш не знал, не понимал, не мог постигнуть. Слабая тень чего-то такого жила только в глазах его друзей и — он знал это — у него самого. Но только слабая тень. Но только у подобных им, а больше ни у кого на земле.
Что это было? Возможно, Понимание. Понимание всех и всего. То, чем не владеет никто. А может, и что-то другое. Бекеш не знал. Но, поражённый, он весь, до дна, содрогнулся, будто бы поняв себя, будто бы поняв многое, а на одно мгновение — всё.
Очи!
Братчик смотрел на прекрасного юношу в берете и понимал, что с ним. Непередаваемая, несравнимая гримаса-усмешка искривила его лицо.
Бекеш, почти потеряв сознание, уцепился пальцами в стену.
Очи...
Шествие миновало.
— Что с тобой, Кашпар, сынок? — тревожно спросил брат Альбин.
— Ты видел? Я впервые увидел его так близко. Альбин, мы ошибались. Альбин, этот человек не обманщик, не мошенник. Альбин, он даже не самозванец. Он имеет право, слышишь? Это человек, Альбин. Таков, каким должен быть человек. И вот этого человека убивают. Где правда, Альбин? Где Бог?
Он словно захлёбывался.
— Эти очи... Ты видел? И хохочет это быдло. Хохочет... хохочет... хо-хо-чет. — Он ударил себя кулаком по голове. — Как же мы пропустили его? Как не подошли? А он спрашивал о великом маэстро? Закостенели в себе. Человека не увидели. Предали... хохочут. Зачем же Данте жил, Боттичелли, Катулл?! Зачем, если напрасны все муки?!. Очи... Это ведь всё равно как... всего Че-ло-века тысячи лет распинают! Святость его!.. А он всё величие и низость мира видит. А его... Господи Боже, это ведь богохульство!!!