Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)
- Автор: Короткевич Владимир Семенович
- Год: 2011
- Язык: русский
- Переводчик: Петр Жолнерович
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)». Краткое содержание книги:
Единственный шанс давала неожиданности нападения. Кузнец за эти дни сумел собрать сотни две вооружённых людей из «недобитых». Часть их могучим кулаком стояла вблизи Воздыхальни. Они должны были в надлежащий момент напасть на стражу около эшафота, перебить её и, схватив осуждённого, тащить его к стене, выходившей на Неман. На этом пути, до самых стен, стояли два ряда своих людей. Когда дело начнётся, они напрут на толпу и очистят для беглецов проход, чтобы никто не мешал, не путался под ногами. За стеной, под откосом, ожидают кони.
Остаётся, правда, ещё и стена. И вот тут, если не удастся расчёт, всё будет окончено. Тогда только и останется, что устроить сечу и погибнуть.
Если же выпадет единственное из сотни очко удачи — тогда стоящие сейчас в рясах будут горланить, биться, всеми средствами организовывать замешательство, растерянность, панику. Застрянут во вратах, будут помехой страже, как можно оттянут момент погони, а потом будут рассеиваться по одному.
Кажется, всё было подготовлено. Кузнец прищуренными глазами осмотрел всё поле действия и своих людей на нём, вздохнул и пошёл к эшафоту. Протолкнулся к своим францисканцам (это были Марко и Клеоник), пожал им локти.
— Готово. Будем ждать. Иуда с Анеей где?
— Вон, — показал Марко.
— Знают место, где сойдёмся?
— Знают, — ответил Клеоник. — Хутор Фаустины.
— Хорошо. Держитесь твёрдо, друзья.
Человек с крестом появился в замковых вратах. И тут уж не крик, и нестерпимый вопль потряс воздух. В замковом дворе, где можно будет увидеть всю казнь, с начала до конца, собрались наиболее знаменитые, уважаемые и богатые.
— Распни его! Распни!
Стража едва сдерживала древками гизавр толпу, которая лезла, рвалась, плевала, висла, стремясь дотянуться и ударить. И в этом рычании совсем не слышно было, как тихо плакали люди около стен.
Слышали это немногие. В частности Кашпар Бекеш и Альбин-Рагвал-Алёйза Криштофич, стоявшие на выступе контрфорса, возле замкового дворца. Бекеш словно немного повзрослел. Всё тот же меч в золотых ножнах, та же утончённая прелесть одежды, та же улыбка. Те самые солнечно-золотые волосы падают из-под берета. Но в огромных глазах, вместе с немного пренебрежительной покладистостью, — степенное, тяжёлое понимание.
— Разгул тёмных страстей, — отметил Криштофич.
— Всё надо видеть своими глазами. Даже самозванцев.
— Сидел бы лучше дома, заканчивал свои «Рассуждения о разуме». Чудная может быть книга.
— Хочу видеть. Даже ад хотел бы видеть. Что с тобой, брат Альбин?
— Я думаю, что мне доведётся бросить тебя, сынок. Не позже чем завтра я убегаю из города. В Вильно.
— Почему это?
— Смотри, — Криштофич указал рукой.
К человеку с крестом отовсюду тянулись кулаки.
— Смерть! Смерть ему!
— Стража! Молодцы наши! Сла-ава! С этими не побрыкаешься! Дудки!
— Пускай умрёт!
— Пускай! Пускай!
— Избавитель! Спаситель! Спаси самого себя!
Бекеш передёрнулся:
— Страшно.
— Потому мне и надо убегать. Видишь, они дозрели. Не сегодня, так завтра возьмутся и за нас. И эти 6удут помогать и одобрять. Говорю тебе, они дозрели. Тебе ещё можно некоторое время оставаться тут. А я оскорбил Лотра. Этот не забудет, вспомнит.
— Страшно, — повторил Бекеш. — Я понимаю тебя. Как бы и мне не довелось убегать отсюда следом за тобою.
— Слышишь? — спросил Криштофич.
Кто-то невдалеке от них философствовал, бил себя кулаками в грудь:
— Вот я верю. Я истинно, глубоко верующий. Но ведь верховные люди, начальники, должны пойти мне навстречу, помочь, раз и навсегда распорядиться, во что мне верить.
— В том-то и дело, — согласился с Кашпаром брат Альбин. — В Городне нам больше нету дороги, нету жизни.
...В этот момент камень ударил Христа по голове. Сразу за этим молодой купчик подскочил, бросил пригоршню грязи. Братчик рванулся к нему, такой страшный, что купчик заверещал, бросился от него, упал под ноги толпе.
— В том-то и дело. Над пешим орлом и ворона с колом.
Вопил, надрываясь, так, что глотка раздувалась от крика, звероподобный Ильюк:
— Распни!
Вопил и не видел, что совсем рядом с ним — незаметный серый человек в свитке с длинными рукавами. Смотрит тусклыми, будто бы незрячими, глазами то на расстригу, то на Христа.
Серый только что пришёл в Городню. Прятался от гнева Ильюка и святой службы, ибо не исполнил поручения. Но, прослышав о наказании смертью, не выдержал, пришёл. Теперь ему было неописуемо скверно. Оживали в его фанатичной тёмной душе какие-то образы, воспоминания, сравнения. Вот кричит тот, кто когда-то равнодушно послал его на смерть, и вот ведут человека, которого не взял икол и который простил его за покушение на свою жизнь. Скверно это всё.