Искра войны [СИ litres]

Сейчас же он наблюдал за подобным с отвращением, хотя и не без спокойного цинизма. Юлиан прекрасно понимал, что даже обаятельный Дзаба уделяет ему столько внимания и выказывает знаки дружбы лишь из-за его близости к советнику. Нельзя не догадаться, что теперь, после усыновления, мастриец станет ему лучшим другом. Что поделать с этим миром?

«Что за мир такой дрянной, полный грязи и лжи. Мне врут. Я вру. Все зиждется на обмане. Но хватит с меня. Достаточно!» – думал Юлиан и сосредоточенно рассматривал пирующих, силясь хотя бы в последний раз отыскать среди них своего «незримого» врага. Однако все вокруг пили, демонстративно выражали свою радость – и, конечно же, он ничего не нашел. Вздохнув, он теперь стал искать благовидного предлога уйти. И предлог представился.

Ни с того ни с сего Латхус, доселе стоящий у стены статуей, вдруг подошел к хозяину и коснулся его плеча рукой. Жест был невероятно наглым, но в шуме и гаме празднества он остался незамеченным.

Илла развернулся. Глаза его стали серьезными. Не говоря ни слова, телохранитель, очертания которого подергивались от заклинания, сидящего в голове, только кивнул и безо всякого разрешения пошел вдоль столов к тихому темному коридору. Коридор этот уводил в гостевые комнаты и к лестнице. Илла, встревоженный, но со взглядом коршуна, подорвался с кресла и ухватился за свою любимую трость. Тут же с его лица испарились и опьянение, и радость. Он исчез следом за наемником, отмахнувшись от всей сопровождавшей его свиты.

Юлиан проводил их взглядом, и что-то в душе его всколыхнулось, забеспокоилось. Видя, как тот тоже поднялся из-за стола, Дзабанайя спросил:

– Куда ты?

– Здесь жарко, не находишь?

– Не жарче, чем в Бахро! Все вокруг не плавится – значит, жизнь уже хороша! – рассмеялся довольно мастриец и вспомнил свой родной край, где правило вечное лето.

– Однако я не так неистово влюблен в жару, как ты, друг, и нахожу в ней больше временную подругу, нежели вечную спутницу. Поэтому пойду подышу свежим воздухом, а там гляди, и снег выпадет. Полюбуюсь.

– Как же можно любить земли, наказанные Фойресом за безбожность холодом? Однако иди полюбуйся на фениксов, спящих звездами на небе. А потом возвращайся к теплу, огню и выпивке. А там мы с тобой заведем речь и о сороковой асе мудрых изречений Инабуса.

– «Не сила возводит человека на вершину горы, а терпение и вера в то, что ты взойдешь».

– Запомнил? Ах, хитрец, ах джинн! А жаловался, что подобные книги не оставляют в тебе свой отпечаток!

– Бывай, Дзаба, бывай…