Писец. История одного туриста

Кроме того, я каждый день виделся с Дорис – она тоже тренировалась убивать зверушек без выходных, и когда у меня был перерыв на обед, мы уединялись с ней в дальней комнате.

Я пропускал гладиаторские обеды с лёгкостью, потому что бобам предпочитал жареные фазаньи крылья, которые мне приносила милая моему сердцу Дорис. Так что с питанием у меня, слава богам, проблем не было.

Мне казалось, что я полюбил Дорис. Она заботилась обо мне, как это делает мать. Она поддерживала меня, когда мне было не до фазаньих крыльев, как друг. Она же мотивировала меня к движению вперёд, потому что вместе со свободой я рассчитывал получить и Дорис, как вы, наверное, понимаете.

Я не знаю любила ли Дорис меня, или она любила свою роль при симпатичном рабе, который возымел наглость ставить перед собой великие цели и мечтать о свободе. Женщины – загадочные создания и их мотивы не всегда поддаются анализу и пониманию – к бабкам можно не ходить.

Базилий знал, что мы с Дорис встречаемся и не протестовал. Наоборот он помогал нам и делал всё, чтобы сохранить наши отношения в тайне от остальных. Он был крепким профессионалом, превосходным учителем и добрым человеком, несмотря на его крутой нрав и жестокость, которую он проявлял при воспитании гладиаторов.

А как иначе сделать из обычного человека с его слабостями и стремлением сохранять энергию – это физическое свойство любого тела в народе принято называть ленью – бойца, который способен побеждать? Полагаю, что никак.

– Я, наверное, кажусь хладнокровным убийцей… – сказал мне как-то Базилий, когда я ночью переписывал очередной отчёт из триксовских термополий.

– Нет. Все думают, что ты воруешь мёд на пасеках.

Базилий не стал смеяться. А может, и не умел.

– Мне приходилось убивать, но это не доставляет мне удовольствия. Это моя работа. Понимаешь? Кроме того, я раб, и работу себе не выбираю.

Почему-то Базилия волновали вопросы, которые были связаны с мнением других о нём самом и его работе.

– Ты – хороший учитель, Базилий. Тебя уважают и боятся.

– Но я не хочу учить убивать! Я не хочу, чтобы мной пугали долбаных детей! Я не должен этого говорить, но мне… мне нужно кому-то это сказать, Писец.

Базилий был одиноким человеком, и ему не с кем было поделиться своими добрыми чувствами. Я уважал его и боялся, как и все остальные гладиаторы, и мне льстила его симпатия вкупе с его безграничным доверием. Я даже отвлёкся от отчётов, чтобы поговорить с суровым командиром.

– Почему Триксий не освободит тебя? Тебе уже больше сорока лет.

– Мне скоро пятьдесят. А Триксий боится, что я брошу его долбаную школу!

– Ты в отличной форме, Базилий!

– А что толку? Зачем рабу отличная форма? Какой в ней прок? Чтобы прожить немногим дольше других? Знаешь, чего я хочу? Я хочу жить на острове и ловить долбаную рыбу! Говорят, в Греции много островов – можно выбрать любой.