Писец. История одного туриста

То же самое сделали и остальные храбрые мужчины.

Я подозвал Безносия и сунул ему пару-тройку крыльев, которые оставил для доброго германца, хотя Марцеллус, собака, порывался уничтожить все до единого.

– Откуда? – спросил Безносий.

– Тише! Не важно! Никто не должен знать! – сказал я.

Германец поблагодарил меня и унёс угощение под своё одеяло. Всё-таки гладиаторов не баловали фазанами, да и другим мясом, пожалуй, тоже. Поэтому крылья для них были самым изысканным деликатесом и казались вкуснее вдвойне. А приготовленные по кайсарскому рецепту – втройне.

Ночью я не спал, потому что думал о Дорис. Моя гладиаторская карьера интересовала меня куда менее, чем эта скромная, но воинственная девушка с крепкими мускулами и маленькой грудью.

Утром явился Базилий, принялся пинать гладиаторов и орать про шлюх, матрон и долбаный день.

А гладиаторы всё так же вскакивали с коек и одевались.

Но Безносий забыл спрятать кости под матрац, поэтому они выпали из-под его одеяла на ноги Базилия.

– Это что? Безносий, я спрашиваю, что это!

Германец молчал.

– Долбаным гладиаторам не полагаются долбаные кости! Кого ты съел, Безносий? Ворону? Крысу? Или украл с кухни фазана? Но фазанов готовят для меня! – закричал Базилий и двинул германцу в челюсть.

Но Безносий продолжал упорствовать в своём молчании.

– Или ты говоришь откуда у тебя эти кости, или я прикажу долбаным Барбериксу и Тетриксу выпороть тебя! Уверен, они сделают это с удовольствием!

Галлы тут же расплылись в улыбках и зашептались между собой.

Но Безносий не был бы отважным германцем, если бы выдал нашу с ним тайну жареных фазанов. И я уважаю его позицию!

– Эй, Барберикс и Тетрикс! Выпороть эту безносую обезьяну!

Галлы подхватили Безносия под руки и утащили исполнять приказание своего командира.

– Если кто-нибудь из вас посмеет утащить с кухни фазана – забью на тренировке и спишу как случайную потерю! Даже если Триксий меня оштрафует, я не пожалею об этом! Бегом строиться, долбаные хомяки! – закончил Базилий.

Вот с какой лёгкостью доброе дело и забота о ближнем могут обернуться для того ближнего галльской поркой.

Меня снова оставили одного, а я с нетерпением принялся ждать Дорис.

Но ко мне снова пришёл слуга с бобами и яйцами, и мне пришлось поесть при нём и наполнить ему кувшин – он отказывался уходить с пустым кувшином, потому что до смерти боялся гнева Базилия.

К полудню, наконец, пришла, Дорис. Она так же была в маске и села на край моей койки, как и вчера.

– Ты можешь до меня дотронуться, Дорис. У меня уже почти ничего не болит – сказал я.

– Я знаю.

– Откуда?

– Базилий сказал.

– Уж ему-то откуда знать?

– Он сказал, что с завтрашнего дня ты будешь тренироваться со всеми, – сказала Дорис и поцеловала меня.

Я не мог оставить девушку без ответного поцелуя, и мы с ней растворились в своих нежных чувствах.

Ну, а потом Дорис овладела Марцеллусом. Но не потому, что он не мог сопротивляться из-за своих болезненных ран, а потому что он сам этого хотел.