Королевство Бахрейн. Лики истории

Женщин и детей к судоверфям не подпускали. Дело в том, что, согласно древнему поверью, бытовавшему среди судостроителей, если женщина перешагивала через лежавший на песке киль для строившегося корабля, то судно после спуска на воду ожидала беда, и один из членов экипажа при первом же выходе в море должен был непременно погибнуть. Женщина же, перешагнувшая через киль, могла забеременеть и родить, что, собственно, и влекло замужних, но бездетных женщин на судоверфи.

Отправляясь в дальнее плавание, мореходы Бахрейна и Кувейта, Катара и земель Аш-Шамал (ОАЭ) непременно совершали в прошлом обряд жертвоприношения у «Камня спасения» или «Камня доброго приема». Возвышался он над упирающимся в Ормузский пролив мысом Мусандом. Существовало поверье, что над местом этим, денно и нощно, парят ангелы-хранители мореплавателей; и что жертвоприношение, исполненное там, — это залог того, что ангелы обратят на них внимание и уберегут от невзгод и напастей в море.

Ритуальные обряды у полуострова Мусандам, сообщает в своей знаменитой работе «Земля и Люди» Э. Реклю, исполняли и моряки-индусы, возвращавшиеся из портов Персидского залива (2). Когда судно оказывалось напротив полуострова, они опускали на воду — в дар богам-покровителям мореплавателей — вырезанную из дерева миниатюрную ладью с «разноцветными парусами» и несколькими горсточками риса, а вслед за ней — прихваченные с собой из Индии, специально для этой цели, кокосовые орехи и цветочки в горшочках. После чего, как полагали, смело можно было идти дальше, не страшась ничего, ни штормов, ни пиратов.

Моряка, умиравшего во время плавания, мореходы-аравийцы за борт тут же не выбрасывали, а довозили до ближайшего порта, но только если было до него «не больше двух дней пути». И с почетом погребали там. Ставили над могилой специальный отличительный знак морехода-аравийца. После обряда похорон пускали в море маленькое резное суденышко, — дабы бороздило оно просторы Океана, и заплывало, хоть иногда, по водным маршрутам, шедшим, как они считали, и в потусторонний мир, в гости к перебравшемуся туда моряку. Если же переход до ближайшего порта составлял больше двух дней, то тело умершего члена команды не просто выбрасывали за борт, а опускали в море с почетом. Обязательно в плетеной корзине, чтобы как можно дольше отсрочить тот печальный момент, когда становилось оно добычей акул. И как это не покажется странным, рассказывают бахрейнцы, слышавшие истории о таких похоронах от своих предков, но всякий раз, когда тело умершего матроса погружали в воды моря, — оно затихало, как бы выражая тем самым чувства скорби и печали по ушедшему из жизни «сыну моря».

«С берега Океан не поймешь, — говорят моряки-бахрейнцы; — познать характер и душу Океана можно только ступив в него на своем судне». «Море шутить не любит, и перед морем все равны», — часто повторяют в семьях потомственных «морских извозчиков», будь то на Бахрейне или в Кувейте, в Ра’с-эль-Хайме (легендарном Джульфаре в прошлом) или в Маскате, слова прославленного аравийского морехода Ахмада ибн Маджида. И добавляют: «Море, как король или падишах, — не повинуется никому».