А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Четвертая, хранящаяся в Российском государственном архиве древних актов, в фонде Паниных (Ф. 1274. Оп. 1. Ч. II. Д. 2883. Л. 1–29), была практически забыта, но теперь вновь вводится в научный оборот[703].

Как Погодинская, так и Панинская рукописи не датированы. Согласно архивной датировке обе относятся ко второй половине XIX века. Есть все основания утверждать, что Самаринская рукопись является наиболее ранней из сохранившихся – этот вывод подтверждается сравнительными текстологическими исследованиями.

Я сосредоточила особое внимание на Самаринской рукописи как наиболее важной, поскольку она самая ранняя и содержит многочисленные исправления и добавления самого Хомякова, о чем свидетельствует вышеупомянутая надпись Самарина.

Кроме почерка Хомякова в Самаринской рукописи выявляются еще два почерка, принадлежащие копиистам. Архивные исследования позволили атрибутировать эти записи и установить личность главного копииста – Д. А. Валуева, славянофила, племянника и близкого сотрудника Хомякова, который скоропостижно умер в 1845 году[704].

Дата смерти Валуева дает нам право отнести рукопись к первой половине 1840-х годов, что уточняет более общее утверждение Самарина, который датировал ее 1840-ми годами.

Исследование исправлений и вставок, а также более пристальный анализ пунктуации тех мест рукописи, которые явно написаны рукой Валуева, позволили установить, что он не переписал текст, но написал его под диктовку самого автора, который в ходе работы вносил изменения и добавления. Доказательством служат несколько грамматических ошибок, обнаруженных в Самаринской рукописи, которые нельзя объяснить небрежностью или неграмотностью копииста. Валуев был образованным молодым человеком, недавно окончившим историко-филологический факультет Московского университета.

Первый пример: «Церковь называется единою святою [(] Соборною [)] (Кафолическую и Вселенскую) Апостольскою» (л. 26 об.). Словосочетание «Кафолическую и Вселенскую» – эти два прилагательных ошибочно употреблены для выражения именной части предикативной конструкции в винительном падеже вместо творительного, как того требует управление глагола «называться». Это не описка, а результат неразборчивой диктовки, неверного распознания малоотчетливых окончаний слов. Действительно, архаичное окончание -ою, произнесенное быстро, легко спутать с близким по звучанию -ую.

Анализ других зачеркиваний подтверждает это. На обороте того же 26-го листа, в седьмой строке, например, зачеркнуты три буквы: «[Цер]», тогда как в следующей строке указаны и параграф четвертый, и существительное «Церковь» полностью («§ 4 Церковь»). Исправления такого рода становятся понятны, если представить ситуацию диктовки, когда автор, произнеся первый слог слова «Церковь», останавливается, решив открыть новый абзац, и просит копииста начать с новой строки, указать номер нового, четвертого, параграфа и его заглавие.