А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Вместе с тем он полагал, что человечество воспитывается религиею, но медленно: «Много веков проходит, прежде чем вера проникает в сознание общее, в жизнь людей, в соки и кровь. Грубость России, когда она приняла христианство, не позволила ей проникнуть в сокровенную глубину этого святого учения». Признавая «недостатки» восточного христианства, Хомяков все же отмечает, что оно чистотой учения «улучшило нравы, привело к согласию обычаи разных племен, обняло всю Русь цепью духовного единства и приготовило людей к другой, лучшей эпохе жизни народной». Вместе с государством, «представляющим нравственное и христианское лицо», воскреснет, считал Хомяков, и древняя Русь, полная сил живых и органических, сознающая себя.

К замечательным метафизическим сочинениям Хомякова относится работа «Церковь одна», написанная в 40-х годах XIX века. Здесь он развивает учение о церкви как организме («Теле Христовом»), скрепляющемся воедино Духом Святым. О вере Хомяков говорит, что ее благодать «неотдельна от святости жизни, и ни одна община, ни один пастырь не могут быть признанными за хранителей всей веры, как ни один пастырь, ни одна община не могут считаться представителями всей святости церковной». Сущность веры, как и Церкви, заключается в ее соборности.[698] Хомяков полагал, что мудрость, живущая в философе, не есть нечто данное ему как частному лицу[699].

Е. Н. Трубецкой отмечал заслугу славянофилов в том, что они «определенно поставили перед русским общественным сознанием вселенский христианский идеал целостной жизни» и «первые попытались перевести в область сознания недоосознанную и не исследованную дотоле глубину восточного православия». Недостатки же состоят в том, что у них «истина незаметно переходит в ложь, где христианский идеал легко смешивается с чуждыми ему, но яркими и соблазнительными чертами националистической романтики», «ошибка их заключается только в преувеличении своего и в вытекающем отсюда неправильном соотношении между народным и христианским», этот соблазн состоит в «отождествлении вселенского и русского»[700]. Отсюда и не всегда оправданное противопоставление рассудочного и рационалистического как западного и религиозного, христианского как русского. Устранение этих недостатков логически должно было идти через выработку христианского универсализма, в котором бы «потонула» националистическая точка зрения. В этом, пожалуй, самом существенном пункте Ф. М. Достоевский и Вл. Соловьев являются продолжателями духовно-культурного и философского развития в России.

Идеи Хомякова оказались в русле сегодняшней православной «неопатристики». Кроме того, он оказался актуален и для западных вероисповеданий, особенно католиков[701], противопоставив Церкви как подобию государства с папой во главе Церковь как реальность Духа, что легло в основание конституции II Ватиканского Собора (1964). Таким образом творчество Хомякова реально послужило преодолению некоторых из расхождений, наслоившихся после схизмы 1054 года.