Рассвет

Леди Беллами издала негромкое восклицание и снова погрузилась в молчание. Сэр Джон продолжал:

— Мой план отлично сработал. Один из вас уже мертв, а для вас уготована судьба, что хуже смерти. Отныне вы — нищая, изгой, парвеню! В сорок два года вы остались ни с чем.

— Объяснитесь хоть немного.

— С удовольствием. В течение многих лет я безропотно подчинялся вам, страстно желая отомстить, ожидая отмщения. Я знаю, вы считали меня дураком, и по сравнению с вами я действительно дурак, но вы не понимаете, на какую ненависть способен даже дурак. В течение двадцати лет, леди Беллами, я ненавидел вас, вы никогда не узнаете, как сильно, хотя, возможно, то, что я собираюсь сказать, может дать вам об этом некоторое представление. Я очень хорошо знал, в каких отношениях вы были с Джорджем Каресфутом, вы никогда и не скрывали их от меня, вы скрывали только доказательства. Вскоре я действительно обнаружил, что ваш брак со мной был не чем иным, как прикрытием, что меня использовали как ширму. Однако ваше прошлое я так и не смог постичь. Я не похож на мстительного человека, но, несмотря на это, я много лет искал способы погубить вас обоих, и все мои планы терпели неудачу, пока счастливый случай не сделал слепую страсть этого зверя орудием его собственной гибели и не отдал вас в мои руки. Вы даже не понимали, когда рассказывали мне всю историю и просили моего совета, как я упивался тем, что, вы, должно быть, испытываете мучительное унижение, рассказывая ее и будучи столь гордой женщиной. О, это была поучительная сцена, которая убедила меня в том, что я подозревал и раньше: Джордж Каресфут, должно быть, привязал вас к себе узами более крепкими, чем простая симпатия, он должен был держать вас железной хваткой. Это заставило меня также задуматься, что если бы я мог каким-либо образом обрести такую же силу, то тоже смог бы подвергнуть вас подобной пытке.

Леди Беллами впервые подняла на него глаза.

— Я вас утомил, — вежливо поинтересовался он, — или мне продолжать?

— Продолжайте.

— С вашего позволения, я позвоню, чтобы принесли стакан хереса… Нет, кларета, день слишком жаркий для хереса, — и он позвонил в колокольчик.

Принесли кларет, и сэр Джон выпил бокал, заметив с наигранным хладнокровием, что это крепкое вино по фунту за дюжину бутылок; затем он продолжил свой монолог.

— Первое, на что я должен обратить ваше внимание, — это заговор против Артура Хейгема. Может показаться, что им я связан с вами — но это не так. Теперь, когда Джордж Каресфут мертв, против меня нет ни одной улики, кроме ваших собственных слов… но кто же вам поверит? Ваша вина очевидна и доказана — это вы доставили фальшивое письмо, я могу доказать, что это вы выкрали кольцо у Хейгема, и это вы уговаривались с Филипом. Вам нет спасения, и я уже воспользовался случаем, чтобы снять с себя всякую ответственность за ваши поступки. На дознание я явлюсь, чтобы дать показания против вас, а затем брошу вас на произвол судьбы.