Рассвет

Когда, однако, дошли слухи, что собака напала на Джорджа, потому что Джордж ударил хозяйку собаки, общее сочувствие решительно перешло на отважного пса. Мало-помалу, когда выяснились некоторые истинные обстоятельства дела — а именно, что Анжела Каресфут сошла с ума, что ее возлюбленного, считавшегося до того мертвым, видели в Рютеме вечером в день свадьбы, что известие о смерти мистера Хейгема было выдумано для того, чтобы устроить свадьбу, и, наконец, что поместья Айлворт перешли во владение Филипа Каресфута — общественное мнение сильно возбудилось, и о несчастном Алеке заговорили в самых возвышенных тонах.

Когда сэр Джон Беллами, вернувшись в тот день из Лондона, вышел на платформу в Роксеме, его опытный глаз сразу заметил, что произошло нечто необычное. Группа окружных судей, разъезжавшихся после квартальной сессии, возбужденно переговаривалась в ожидании поезда. Он хорошо знал их всех, но поначалу они, казалось, были склонны проигнорировать его, не сказав ни слова. Вскоре, однако, один из них повернулся и заговорил с ним.

— Вы слышали об этом, Беллами?

— Нет, о чем именно?

— Джордж Каресфут мертв; убит бульдогом или что-то в этом роде. Говорят, он бил кнутом девушку, на которой женился вчера, дочь своего двоюродного брата, и собака кинулась на него. Они оба упали в воду и утонули. Девушка сошла с ума.

— Боже милостивый, что вы такое говорите!

— И вот что я вам еще скажу, Беллами: говорят, что вы с женой ездили на Мадейру и специально выдумали историю о смерти жениха мисс Каресфут, чтобы позволить Каресфуту заполучить девушку. Я говорю вам это по старой дружбе…

— Что? Я, разумеется, ездил на Мадейру и видел там молодого Хейгема, но никогда не выдумывал никаких историй о его смерти. Я никогда не упоминал о нем при Анжеле Каресфут по двум причинам: во-первых, потому что не встречался с ней, а во-вторых, потому что понимал, что Филип Каресфут этого не хотел бы.

— Что ж, я рад это слышать… но я только что видел преподобного Фрейзера, и он сказал мне, что леди Беллами в его присутствии сообщила девушке о смерти молодого Хейгема, и, более того, священник показал мне письмо, которое они нашли в ее платье — письмо, якобы написанное Хейгемом на смертном одре, и дала его ей ваша жена.

— Я ничего не знаю о том, что сказала или сделала леди Беллами. Я не могу контролировать ее действия.

— Что ж, я бы посоветовал вам поскорее разобраться в этом деле, потому что иначе все выяснится на следствии.

И они расстались.

Сэр Джон ехал домой задумчивый, но отнюдь не встревоженный. Известие о мучительной смерти Джорджа было для него бальзамом на душу, он только жалел, что не присутствовал там — где-нибудь подальше от собаки, например, на дереве, — чтобы увидеть все своими глазами.