История инквизиции
- Автор: Ли Генри Чарльз
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- ISBN: 978-5-699-20812-8
- Переводчик: А. В. Башкиров
- Жанр: История
Электронная книга - «История инквизиции». Краткое содержание книги:
Случалось, однако, что невиновность или хитрость обвиняемого торжествовала над всеми усилиями инквизитора; но в этом случае в распоряжении инквизитора оставались еще другие средства.
Здесь мы касаемся самой возмутительной страницы этой истории…
Людская непоследовательность в своих столь разнообразных проявлениях никогда не выставлялась в таком печальном свете, как в наставлениях ветеранов святого трибунала молодым братьям, заступавшим на смену им. Наставления эти передавались только посвященным, и поэтому они отличаются большой откровенностью. Знакомые из долгого опыта со всем, чем можно тронуть человеческое сердце; наученные не только раскрывать все тонкости словопрений, но и искать и находить самые чувствительные пункты, чтобы затронуть совесть; безжалостно налагающие самые ужасные телесные и умственные страдания, то в сырой тюрьме, где держали несчастного целыми годами, то более острыми муками застенка, то, наконец, холодным воздействием на естественные привязанности, то дающие без всякого зазрения совести надежду, то пугающие, прибегающие с цинизмом безразлично ко всем уловкам обмана и лжи в отношении несчастных, предварительно истощенных голодом, – эти люди давали советы, которые кажутся исходящими от демонов, ликующих, когда они в своем безграничном могуществе удовлетворили свою страстную злобу над беззащитными, несчастными жертвами.
И в то же время среди всех этих ужасов ярко светится убеждение, что они трудятся за дело Бога. Никакой труд не тяжел для них, когда они могут спасти душу от вечной погибели; ничто не кажется им возмутительным, когда они могут довести слабого человека до сознания его прегрешений и до смытия их чистосердечным раскаянием; их терпение беспредельно, если они могут избегнуть осуждения невинного.
Вся эта словесная борьба между судьей и обвиняемым, все эти обманы, все эти телесные и душевные пытки, столь жестоко пускаемые в ход, чтобы вырвать признание, не были, однако, направлены только к тому, чтобы дать инквизиции лишние жертвы; инквизитора поучали одинаково серьезно, одинаково добросовестно относиться и к упорствующим, против которых имелись веские доказательства, и к подозреваемым, преступление которых только предполагалось. В первом случае они стремились спасти душу, которой грозила вечная гибель за гордое упорство; во втором случае они стремились спасти духовное стадо, не пуская на свободу больную овцу, которая могла бы заразить других. Для жертвы было безразлично, какими мотивами руководился его преследователь, так как обдуманная жестокость часто бывает более хладнокровной и более рассчитанной, более неумолимой и более действительной, чем гнев и ярость; но беспристрастный историк должен помнить, что если многие инквизиторы были ограниченными людьми, которые, не задумываясь, отдавались рутине, заменявшей им призвание, если многие из них были алчные и кровожадные тираны, которые действовали исключительно под влиянием честолюбия или личных интересов, то были и другие, и много таких других, которые думали, что они выполняют высокую и святую задачу, отправляя на костер нераскаявшегося еретика или спасая, при помощи невыразимо подлых средств, из когтей Сатаны душу, которую он считал уже своею. Их учили, что лучше дать ускользнуть виновному, чем наказать невинного, и, вследствие этого, им нужны были или прямые свидетельства, или признания.
За неимением прямых улик, совесть судьи требовала от него применения всего возможного, чтобы вырвать признание у жертвы. Виноват был не он, а система, орудием которой он был.
Средства, которыми располагал инквизитор, чтобы вынудить признание, можно разделить на две категории – обман и пытка; последняя состояла из всевозможных физических и нравственных мук.
Менее жестоким средством, чтобы вызвать признание у обвиняемого, было следующее. Следователь должен был считать уже установленным тот факт, который ему следовало еще доказать, и должен был расспрашивать о разных мелких подробностях, например, спрашивать обвиняемого, сколько раз исповедовал он ересь, или в какой комнате своего дома принимал он еретиков. При этом инквизитору рекомендуется во время допроса перелистывать дело, как будто он справляется в нем, а потом резко объявить обвиняемому, что он говорит неправду, что дело было вот так-то и так-то; он может также взять первую попавшуюся бумагу и сделать вид, что он читает в ней "все, что может ввести обвиняемого в обман"; или еще он может сказать ему, что известные ученые его секты примешали его к делу в своих показаниях. Чтобы сделать эту ложь более действительной, было приказано тюремщикам входить в доверие к заключенным, выказывать к ним сочувствие и сожаление, убеждать их скорее сознаться, так как инквизитор-де человек мягкий, который отнесется к ним снисходительно. Затем инквизитор должен был заявить, что у него есть неоспоримые доказательства и что если бы обвиняемый пожелал сознаться и назвать тех, кто ввел его в заблуждение, то его тотчас освободили бы. Более хитрая уловка состояла в том, что с заключенным обращались кротко, а не сурово; подсылали к нему в камеру испытанных агентов снискать его доверие и побудить его к признанию обещаниями снисхождения и заступничества. В удобный момент являлся лично сам инквизитор и подтверждал эти обещания, мысленно говоря, что все, что делается для обращения еретиков, есть акт милосердия, что епитимья есть проявление любви к ближнему и духовное лекарство, и когда несчастный просил снисхождения за свои разоблачения, то его успокаивали, говоря, что для него будет сделано гораздо больше, чем он просит.