Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
— Это почему?
— Часы стал.
— Какие часы?
— Мой часы. Взял и стал. Послушал — стоит. Завел — стоит.
— Ну и что? — подумав, спросил Волошин.
— Так, ничего, — скупо отозвался ротный.
— Значит, барахло часы.
— Немецкие.
— Ну, немецкие — штамповка. Дрянь часы. Мои вот швейцарские не останавливаются.
— Мой барахло, — согласился Муратов. — У Рубцова взял. Артподготовка был, Рубцов смотрел: стоят. Говорит: бери, Муратов, мне будет не надо… В атаке пуля попал под каску.
— Да?
Смысл этих обычно сказанных слов недобрым предчувствием уколол сознание. Волошка поежился, но с видимым усилием превозмог себя и почти бодро заметил:
— Глупости! Простое совпадение — не больше.
— …Из полка звонили? — спросил Волошин, входя в свою землянку.
На его появление в углу возле телефонного аппарата завозился, начал продувать трубку Чернорученко, из-под полушубка высунулась заспанная физиономия ординарца Гутмана.
— Гунько отзывался два раза, — поднял от ящиков сонное лицо Маркин.
— Я уже говорил с ним. Разыскал у Иванова на батарее…
— Вот боевое распоряжение. — Маркин подал тетрадь комбату.
Волошин взял тетрадь, наполовину исписанную знакомым писарским почерком, достал из сумки измятую карту…
«В шесть тридцать атака, — склонившись над картой, периодически заглядывая в тетрадь с приказом, размышлял Волошин. — Почему в шесть тридцать? Только-только рассветает. Что не сделано за ночь, уже не сделаешь — некогда. И люди не отдохнут как следует. В шесть надо уже завтраком накормить. Ни доразведать, ни осмотреться… Нагорный с Дроздом что-то пропали… Тогда уж лучше бы в пять. Затемно…»
— Гунько приказал, — прервал его мысли начштаба, — сразу же доложить, как придете.
— Сна на него нет, — проворчал комбат. — Чернорученко, вызывай.
Пока Чернорученко соединялся со штабом полка, Маркин спросил:
— Ну что, товарищ комбат, вернулись разведчики?
— С «Малой», что вы посылали, — вернулись. Не ясно что-то, послал снова доразведать. А от Нагорного ни слуху ни духу, и о высоте, выходит, мы ни черта не знаем!
В это время Чернорученко протянул ему трубку.
— Да, слушаю, — приглушенный расстоянием, послышался недовольный голос командира полка.
— Двадцатый «Березы» слушает, — сказал Волошин.
— А, Волошин! Ну как обстановка? Как подготовился? Все у вас готово?
— Что готово? — сказал Волошин, не скрывая своей досады. — Был у Иванова, «огурчиков» кот наплакал. Какая же поддержка будет?
— Будет, будет поддержка. Это не ваша забота. Об этом позаботятся кому надо.
— Это мне надо. Я атакую, а не кто другой. Потому и забочусь.
— Вот вы атакуете, вы себя и готовьте. Свое хозяйство готовьте. У вас все готово?
— Еще не вернулись разведчики. А на высоте «Малой» еще неизвестно кто: наши или немцы.
— Это на какой? За болотом? А там никого нет. Та высота не занята.
— А если все-таки занята?
— Да ну, ерунда, Волошин. Все вам черти снятся. Вчера мои разведчики вернулись — там пусто.
— Вчера! За ночь тот бугор можно трижды занять и трижды оставить. Товарищ десятый, я прошу разрешения перенести срок сабантуя на час раньше.
Наступила продолжительная пауза, потом Гунько спросил:
— Это почему?
— Ну раньше, понимаете? Пока не рассветет. Опять на той стороне провода замолчали.
— Нет, нельзя, — решительно сказал Гунько. — Действуйте по плану. План, понимаешь, уже утвержден. Наверху. Так что… По плану.
Волошин скрипнул зубами, но промолчал и, поскольку Гунько тоже неопределенно молчал, опустил клапан трубки и положил ее поперек телефона.
Маркин вопросительно уставился в недовольное лицо Волошина.
— План! Гляжу, завтра нахлебаешься из-за этого плана.
— Если уж план, то точка, — все поняв, со вздохом сказал Маркин. — Теперь Гунько от него ни на шаг…
— Ладно! — сказал Волошин больше себе, чем Маркину. — Вы отдыхайте, Маркин. До четырех ноль-ноль. В четыре я вас подниму, сам часик вздремну.
— Да, я сосну, — согласился Маркин, но все сидел, уставясь в какую-то точку на светлой под фонарем доске ящика.
— И это, дайте мне вашу бритву, — попросил комбат. — Побриться надо.
Доставая из кирзовой сумки аккуратно завернутую в обрывок газеты бритву, мыльницу, маленькое, треснувшее посредине зеркальце. Маркин, грустно усмехнувшись, спросил:
— Это что, привычка у вас — бриться перед боем?
— Нет, — поняв намек, ответил Волошин. — И чистое белье тоже не надеваю.
Комбат стянул с плеч шинель, подвернул воротник гимнастерки, начал готовить бритвенный прибор.