На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
И не менее презрительный голос в ответ:
— А что же ожидать другого? Русский, доморощенный клоун!
Дуров, как видно, расслышал эти слова. На мгновение нахмурился, строже сделались глаза. Но, тут же овладев собой, звучно дочитал монолог.
Ложи почти не откликнулись. Зато галерка взорвалась аплодисментами. Вскинув голову, Дуров оглядел галерку, увидел повязки раненых солдат и подчеркнуто низко поклонился.
— Как вам это нравится, господа? — снова послышалось рядом. — Копеечная галерка ему дороже партера!
Затем Дуров начал показывать своих дрессированных зверей. Дрессированы были они на славу, и Дуров обращался к ним так ласково и уважительно, будто это были лучшие его друзья. Художник, не теряя времени, вынул альбом и быстрыми штрихами стал зарисовывать артиста.
Но самое интересное было еще впереди. Сложив ковер, служители увезли его на тачке, а вдоль барьера проложили самую настоящую железнодорожную колею. Появилось и станционное здание: миниатюрное, но с платформой, входным турникетом, колоколом, семафором, стрелками. К этой-то станции и подошел поезд — пыхтящий паровоз, а за ним разноцветные вагоны первого, второго, третьего класса.
И вот началась посадка — звериная, птичья. Удивительная посадка, потому что воспитанники Дурова, пройдя турникет, строго по ранжиру занимали места в вагонах. Вислоухий заяц, правда, попытался проскочить без билета, но был изобличен и с позором изгнан. Что же касается Дурова, командовавшего посадкой, — для каждого из пассажиров он находил меткое сравнение. Хорька представил как грызуна-интенданта. Свинью сравнил с подрядчиком, наживающимся на заказах военного ведомства. Когда же появился важно шагающий индюк, Дуров воскликнул:
— Дорогу его превосходительству!
Подобных острот ложи уже не могли стерпеть. Послышался ропот, а какой-то господин в котелке даже возмущенно сорвался с места.
— Понимаю, понимаю! — с любезнейшей улыбкой обратился к нему Дуров. — Вам также захотелось воспользоваться моей дорогой. Несмотря на все трудности нынешнего времени, она действует бесперебойно... Увы, мест больше нет! Посадка животных окончена!
Галерка снова взорвалась аплодисментами. Побагровевший господин кинулся прочь из зала. Я заметил раздраженное лицо Чинизелли: выглянув из-за занавеса, он что-то выговаривал человеку во фраке, а тот лишь разводил растерянно руками.
— Не кажется ли вам, что Дуров ведет себя слишком неосторожно? — обернулась мать к художнику.
— О да! Гражданской смелостью бог его не обделил. Не исключаю, что и сегодня дело может обернуться полицейским протоколом, а то и штрафом...
Дождавшись, когда зал затихнет, Дуров продолжал:
— Впрочем, в порядке исключения я мог бы взять еще одного пассажира: малолетнего, не занимающего много места. Имеются ли желающие?
И задержал взгляд на нашей ложе: позднее я узнал, что артист и художник были знакомы.
— Как зовут тебя? — обратился Дуров ко мне.
— Шурик.
— Шурик? Превосходное имя!.. Ну, а хотел бы ты, Шурик, прокатиться по моей дороге?
Мать обеспокоенно шевельнулась, но Дуров отвесил ей галантный поклон:
— Мадам! Разумеется, без вашего согласия я не решусь... Но поглядите сами: ваш сын мечтает о такой поездке!
Дальнейшее произошло молниеносно. Мать слова не успела выговорить, как сильные и ловкие руки выхватили мня из ложи.
— А теперь в путь-дорогу, Шурик! Кстати, в каком классе ты предпочитаешь ехать?
— На паровозе!
— На паровозе? Лучше быть не может! — восхитился Дуров. И обратился к дежурному по станции: — Не откажите в любезности, Гусь Иванович, дайте сигнал к отправлению.
Вытянув длинную шею, гусь лапчатый схватился клювом за веревку колокола. Пес-барбос ударом лапы перевел стрелку. Мартышка-машинист дала троекратный заливистый свисток. И поезд тронулся, шипя, пыхтя, стуча колесами. И спереди, верхом на паровозе, восседал Анатолий Леонидович Дуров, и я сидел у него на колене, и душистый ус щекотал мне щеку, и бубенчики на длинных рукавах продолжали звенеть...
После, когда капельдинер вернул меня из-за кулис в ложу и я, переполненный блаженством, лишь крутил головой, мать тронула ладонью мой лоб:
— Так и есть. У ребенка лихорадка, жар!
— Ни то ни другое, — возразил художник. — Это называется первой встречей с искусством.
— С искусством? Но ведь это всего лишь цирк!
— Это искусство! — подтвердил художник.
Выйдя из цирка, мы снова попали в туманную мглу: она сделалась еще плотнее, влажной пылью ложилась на лицо. У входа в Дворянское собрание по-прежнему разгружались санитарные кареты, и ряды носилок, не убывая, ждали своей очереди на мокром булыжнике.