Трудные дороги освобождения. Третья битва за Харьков
- Автор: Додонов Игорь Юрьевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Военная документалистика и анализ
Электронная книга - «Трудные дороги освобождения. Третья битва за Харьков». Краткое содержание книги:
На протяжении 1943 – 1945 годов доля призванных непосредственно в части, т.е. практически не обученных, а часто и невооружённых новобранцев неуклонно возрастала. Это наряду с очень большими безвозвратными потерями понижало качество советской пехоты.
[…]
То, что официальные данные о советских пополнениях в ходе битвы за Харьков существенно занижены, показывает следующий пример. В ходе Воронежско-Харьковской наступательной операции, продолжавшейся с 13 января по 3 марта, Воронежский фронт, насчитывавший к началу операции 347 200 человек, безвозвратно потерял, по официальным данным, 33 331 человека. Санитарные потери составили 62 384 человека. К началу Харьковской оборонительной операции 4 марта 1943 года группировка войск фронта, действовавшая на Харьковском направлении, насчитывала 281 800 человек. Другая группировка войск Воронежского фронта, начавшая 4 марта наступление на Рыльском и Сумском направлениях, насчитывала 93 770 человек. В сумме это даёт 375 570 человек. Получается, что утверждения советских историков и мемуаристов насчёт того, что к моменту начала немецкого контрнаступления под Харьковом советские войска испытывали острую нехватку личного состава, мягко говоря, преувеличены. Ведь 4 марта Воронежский фронт имел в своих рядах на 28 370 бойцов больше, чем 13 января, когда начинал Воронежско-Харьковскую операцию. Между тем в феврале он получил не менее 30 тыс. человек пополнения. Не известно, получал ли фронт пополнения в январе после 13-го числа. Скорее можно предположить, что части и соединения были пополнены как раз перед началом наступательной операции. Мартовское же пополнение, скорее всего, поступило в войска уже после 4 марта. Если эти предположения верны, то практически февральское пополнение могло компенсировать только официальные, наверняка заниженные безвозвратные потери в Воронежско-Харьковской операции. Даже если предположить, что каким-то чудом все раненые в ходе этой операции успели вернуться в строй к 4 марта (что, разумеется, абсолютно невозможно), войска Воронежского фронта должны были бы насчитывать около 278,5 тыс. человек. Более реалистичным выглядит предположение, что к 4 марта в строй успело бы вернуться не более половины раненых. Тогда численность войск фронта к 4 марта должна была бы уменьшиться до 247,3 тыс. человек, то есть была бы меньше примерно на 97 тыс. человек, чем она оказалась в действительности. Таким образом, войска Воронежского фронта с середины января и до начала марта получили около 100 тыс. человек неучтённого пополнения (вероятно, часть его пришлась на новые соединения, включённые в состав фронта). Правда, качество наспех набранного пополнения, как мы уже говорили, оставляло желать много лучшего» [39; 8 – 10].
В этой пространной цитате, как в капле воды, отражаются, прежде всего, общие взгляды Соколова по поводу потерь Красной Армии в ходе Великой Отечественной войны. И, конечно, она в полной мере демонстрирует отношение Соколова к официальным данным о потерях советских войск в ходе третьей битвы за Харьков (данные эти содержатся в работах авторского коллектива Г.Ф. Кривошеева).
Вкратце коснёмся общих взглядов Соколова по вопросу потерь РККА в ходе войны 1941 – 1945 годов. Их главной чертой является полное отрицание официальных цифр потерь нашей армии. Причём Соколов – один из наиболее «кровожадных» исследователей вопроса. Ещё в 1990 году в книге «Цена Победы» он насчитал, что на советско-германском фронте погибло 14,7 млн советских солдат [25; 71]. Тогда подобные «экзерсисы» всячески одобрялись борющейся якобы с наследием сталинизма, а на самом деле – с Советской властью, горбачёвской кликой. И Соколов вошёл во вкус. Через три года, уже при «демократической» власти, открыто боровшейся хоть и с поверженным, но ещё довольно сильным своим моральным наследием – советским строем, он поднял планку безвозвратных потерь Красной Армии до 26,4 млн человек (в статье «Цена потерь – цена системы»), почти вдвое перекрыв свои предыдущие цифры и втрое официальные данные, представленные в том же 1993 году в работе генерала Г.Ф. Кривошеева и его коллег «Гриф секретности снят» (в этой и последующих работах авторского коллектива Г.Ф. Кривошеева безвозвратные потери Красной Армии в ВОВ оцениваются в 8,67 млн человек) [25; 71 – 72].
На чём же базируются эти сногсшибательные «открытия» Соколова. Сразу скажу, что все серьёзные исследователи уже давно объявили «изыскания» Соколова научно несостоятельными, указывая ему и на ошибки в методике его подсчётов, и на прямую фальсификацию им данных. Сейчас, читатель, не будем вдаваться во все эти подробности, ибо они не относятся к теме данной работы. Отмечу лишь, что основой для подобных заявлений Соколова послужила его «горячая» «демократическая» убеждённость, что в РККА вопрос учёта потерь был поставлен из ряда вон плохо (как, впрочем, было плохо всё советское). Он даже нашёл документ, не только подтверждающий, по его мнению, этот его тезис, но и дающий ему право на применение коэффициента «3» к официальным данным о потерях РККА (разумеется, в сторону увеличения потерь). Опять же, не будем рассматривать, как он «фигурял», завышая потери нашей армии в три раза. А вот об упомянутом документе стоит сказать подробнее. Речь идёт о приказе заместителя наркома обороны СССР Е. Щаденко от 12 апреля 1942 года. В нём, в частности, есть такие слова: