Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

Следует отметить, что «осадники», в отличие от «беженцев», в большинстве своем были коренным сельским населением, привыкшим к физическому труду, быстро адаптировались к новым условиям, были способны выполнять и даже перевыполнять план. «Беженцы» требовали работы по специальности, более приемлемых условий, перевода в области с более теплым климатом и т. п. Тем не менее, несмотря на то что «беженцы» зарабатывали в среднем в два раза меньше, чем «осадники», их существование облегчалось получением посылок от родственников, государственных дотаций по нетрудоспособности и обменом на продукты ценных вещей, привезенных с собой.

Спецпереселенцы «осадники» и «беженцы» различались по национальному составу (поляки — 83 % и 11 % соответственно, белорусы — 8 и 2 %, украинцы — 9 и 0,2 %, евреи-«беженцы» — 84 %), конфессиональной принадлежности («осадники» были преимущественно католиками, «беженцы» представляли более широкий спектр: от иудаизма до православия), уровню образования (среди «беженцев»-горожан было около 15 тыс. высококвалифицированных специалистов и ремесленников), структуре семей (средняя численность семьи «беженцев» — 3 чел, «осадников» — 5 чел.), прежнему образу жизни и системам жизненных ценностей. Однако при всех различиях в положении этих категорий у них было много общего, в частности, труд обеих использовался в основном в лесной и горнорудной промышленности, а также в сельском хозяйстве[837]. Есть также известие о направлении 1,2 тыс. поляков на «внезаводские работы на эвакуированных заводах». И те и другие в результате долгого пути к местам расселения приезжали в основном ослабленными, больными, «ограниченно трудоспособными», а то и просто инвалидами. В частности, справка о проверке трудоиспользования и жилищно-бытовых условий спецпереселенцев по хозорганизации треста «Новосиблес» и новосибирской конторе «Химлессырье» в Сузунском районе, направленная 3 июля 1941 г. на имя секретаря новосибирского обкома ВКП(б) Г. И. Пуговкина и председателя облисполкома Г. Годовицина, отмечает большое количество людей, подлежащих отправке в дома инвалидов (1–2-я группа инвалидности), но оставшихся в поселках из-за отсутствия транспорта и существовавших за счет посылок, денежных переводов, пособий от комендатур. Иногда фиксировались целые семьи нетрудоспособных, не имеющих других средств к существованию. Часть наиболее нуждающихся спецпереселенцев, по итогам проверки, была отправлена в Шегарский дом инвалидов[838].