Противостояние империй

Прочистив горло, он вскричал:

– Я – Уильям, сын кузнеца. Осужден и приговорен к смерти этими людьми, – рука указала на сеньора и челядь, стоящую на коленях перед ревущей толпой, – за то, что ударил мытаря. Казалось, преступление налицо, но, если принять во внимание, что тот попытался убить меня, а, собирая долги и неподъемные налоги с нашей деревни, вырезал всех мужчин, которые не хотели оставлять единственный дом.

Из всей деревни в живых осталось несколько человек, и те лишь для показательной казни. Как нас могут судить те, чьи руки по локоть в крови? К сожалению, закон на стороне богатых, и вина оценивается состоянием кошелька. В то время, пока я дожидался исполнения несправедливого приговора, этот человек охранял нас, обирая до нитки и без того уже нищих, приговоренных к смерти. Но Божий суд справедлив, и теперь я на свободе, а он стоит на коленях перед вами, ожидая часа расплаты.

Камни полетели из обезумевшей толпы, нанося увечья поникшей элите.

– Отрубить ему голову! – донеслось из народа.

– Четвертуйте его, чтобы знал, сучий выродок.

– Нет, – прокричал Уильям. – Мы должны судить этих людей судом справедливым за совершенные ими преступления. Утром мы соберем совет – по одному человеку, представителю, выбранному вами, от каждой деревни.

Долго еще слышались гул, дебош, крики и звон вылетевших стекол, бьющихся о вымощенную дорогу.

С первыми лучами солнца зал резиденции Бадвина заполнили крестьяне: пахари и рыбаки, пекари и рабочие. Такой разномастной публики эти стены еще не видели. Всего тридцать человек. По одному выбранному от каждой деревни. Первым слово молвил Уильям.

– Братья, я буду краток. Мы должны благодарить наших односельчан за доверие и не подводить их. Нам нужно выбрать представителя перед народом. Выдвигайте кандидатуры – будем голосовать.

Люди переглянулись.

Поднялся пожилой монах-отшельник, призванный из леса бунтующими в качестве грамотного и справедливого человека.

– Мы решили выбрать тебя, Уильям, да ты и сам уже вызвался? – аскет молвил четко и ясно, хотя выглядел старым и дряхлым.

– Благодарю за доверие, – ответил Уильям.

– Первым делом предлагаю подумать об амнистии городской стражи, – тех, кто не совершил тяжких преступлений и готов присягнуть на верность народным выдвиженцам.

Раздались выкрики за и против. Но большинство все же поддержало эту идею, ибо жить в порядке лучше, чем в хаосе.

Вскоре на площадь вывели немногих неразбежавшихся гвардейцев, которых посчитали достаточно порядочными. Воины не были замешаны в преступлениях и согласились продолжить службу, отрекшись от старой власти, присягнув на верность народу.

Принявшим присягу вернули ранее отобранное оружие и тут же отправили нести службу вместе с назначенными на должность убитых стражников крестьянами.