![Мужество любви [Автобиографический роман] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/6/9/0/muzhestvo-lyubvi-avtobiograficheskij-roman-download.jpg)
Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
— Эй, морячок! Не знаешь, где тут живет писатель Бирюков?
— Не знаю.
— Его недавно привезли на носилках.
— Это который без ног?
— С ногами, с ногами. Где его дача?
— Идите, дяденька, прямо-прямо. Самая крайняя, с большим окошком.
Сравнительно быстро я отыскал домик с венецианским окном, под зеленым зонтом высоких деревьев. Николая Зотовича застал в одиночестве. На коленях он держал кусок картона с положенной на него четвертушкой бумажного листа. В руках — заостренный карандаш.
— Моя укатила в Москву, по хозяйственным делам, — сказал он, явно раздраженный долгим отсутствием жены. — Мотается, мотается, как ма-маятник, то ей нужно, другое, а я изволь лежать о-о-один, поглядывать на часовую стрелку.
— Если что надо, Николай Зотович, — к вашим услугам.
— Дайте кружку воды… Спасибо!.. Что вы там на-нацарапали? — нервозно спросил он.
— Очень мало «нацарапал».
— Кому да-а-а-авали на рецензию?
— Никому. У нас привлекают рецензентов в редких случаях, и то не по художественной литературе. Сами читаем, сами оцениваем. Зачем зря затягивать прохождение рукописи? Сразу видно, что собой она представляет. Только в случае, если вдруг сомнение…
— Правильно. И время, и деньги э-э-экономите… Подайте, пожалуйста, тарелку с кашей. Время питаться… Где вы ищете? На… на табурете, «закамуфлированная»!
Тарелка была под плотной крышкой, укутана в одеяло.
— Горячая! — сказал я, подавая кашу Бирюкову.
— Благодарю… Ло-ложка в ящике столика. Достаньте!
— Разрешите покормить вас?
— Управлюсь!
Пока Николай Зотович ел, я отобрал страницы с поправками. Бирюков поглядывал на меня. Протянул ему стопку листов.
Он начал просматривать отредактированные фразы. Громко произнес: «Долой, долой поправки! Долой, долой все вставки! Иначе рукопись по-по-порву, ищи ее во рву!»
Я принял это за шутку, зная любовь Николая Зотовича к стихотворному экспромту. Но тут он сразу насупился.
— За-зачем абзац? У меня не было!
— Длинный период. Тут нужна красная строка.
— По-вашему, значит, нужна, а… а… по-моему, не нужна. Пусть будет, как было.
— Но это не украсит страницу.
— Почему исправляете «наверное» на… на… «вероятно»?
— Потому что выше уже два раза «наверное».
— Хм?.. Ладно! Это не принципиально.
«Любопытно, как он будет реагировать на первую страницу?» — подумал я.
— Вы о-охотитесь за пустяками. Сколько у Льва Толстого повторов!
— Удивительная вещь! Часто авторы в порядке, я бы сказал, самозащиты ссылаются на Льва Николаевича. Оставим классиков в покое.
— Меня о-о-оставьте в покое!
Он взял в руки первую страницу. Лицо побагровело, брови изогнулись. Ну, думаю, сейчас в меня полетят стрелы!
— Что?! Что вы тут на-наделали?! В-в-вставляете со-собственную фразу?
— Николай Зотович, дорогой мой! Поговорим серьезно: читателя сразу надо ввести в обстановку, чтоб он почувствовал атмосферу времени, и тогда…
— Не учите меня!.. Атмосфера и… и… и… так ясна!
— Нет, не ясна. Вас шокирует фраза или то, что она мною предложена? Надо так, по-моему, и начинать: «Осень 1935 года выдалась на редкость хмурая». Конечно, это не классический образец, меняйте как желаете, но время действия необходимо указать.
Я стал ходить по комнате взад и вперед.
— Мне со-соавтор не требуется!
— Вы, пожалуйста, не серчайте. Ни в какие соавторы я не напрашиваюсь. Предлагаю, только предлагаю. Давайте, повторяю, серьезно обсудим.
— Не желаю!
— А я настаиваю.
— На-настаиваете?.. Ха-ха-ха! Он, з-з-значит, на-на-стаивает!.. Уходите!
— Так нельзя работать, Николай Зотович! Что такое «уходите»? Я никуда не уйду.
— Нет, уйдете! Ту-туда, откуда пришли!
— Нет, не уйду. Будем работать спокойно.
Бирюков взял кружку и плеснул в меня водой. Я отскочил к окну.
— Николай Зотович?!
— Уходите прочь! — откровенно грубо выкрикнул он.
Стал шарить глазами вокруг себя.
«Чего доброго, запустит в меня тарелкой с кашей!» — смекнул я, покраснел от обиды и, словно ошпаренный, выпрыгнул в окно.
Вслед раздалось:
— Счастливого пути!
Послышался, как мне показалось, удовлетворительный смешок.
В вагоне электрички я сидел взвинченным. «Нет, нет, пусть кто угодно редактирует. Решительно откажусь! У меня нервы не канаты! Так Тюрину и заявлю». Вспомнил прекомичную сцену бегства в окно. «Гарун бежал быстрее лани…» Меня стал душить смех. Пассажиры, очевидно, решили, что с ними едет человек «с приветом»: ни с того ни с сего смеется! Чем старательней я пытался сдерживать себя, тем сильнее разбирал смех. Вышел в тамбур.