![Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/8/5/2/3/sholohov-estetika-i-mirovozzrenie-litres-download.jpg)
Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]
- Автор: Костин Евгений Александрович
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-077-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]». Краткое содержание книги:
В новой работе автор демонстрирует художественно-мировоззренческое единство творчества М.А. Шолохова. Впервые в литературоведении воссоздается объемная и богатая картина эстетики писателя в целом. Читатель, может быть, неожиданно для себя увидит нового Шолохова: писателя со сложной картиной мира, художественно изощренного, удивительно правдивого и истинно народного.
Идеал, гуманизм, оригинальная философская мысль писателя, эстетические категории трагического, катарсиса, комического, хронотопа и ряд других анализируются в книге Е.А. Костина. Особый интерес представляют рассмотренные исследователем острые вопросы революции 1917 года в связи с развитием русской цивилизации в XX веке.
Книга выходит в юбилейный для писателя год (115 лет со времени рождения) и предназначена для самых широких слоев читателей, которых продолжают заботить судьбы России и ее культуры сегодня.
Вспомним, что у волшебника «диалектики души» Льва Толстого герои наделены не просто «говорящей» внешностью («лучистые глаза» княжны Марьи, «большеротость» Наташи и т.п.), но подобные описания внешности «дообъясняют» их внутренний мир, по-своему его объективируют. В случае, когда литература отказывалась при передаче психологических состояний от объективного их детерминирования, от подтверждения их в физическом, деятельном движении персонажа, художественная ткань произведения распадалась, чему свидетельством литература «потока сознания», «нового» и «анти-романа» и т.п.
Гегель писал об этом принципе передачи психологических состояний человека: «Не обладая достаточной силой и культурой, чтобы полно раскрыть природу содержания, художник ограничивается в своем красноречивом пафосе тем, что посредством упоминаемых им внешних явлений дает почувствовать себя и намекает на себя. Народным песням в особенности присущ подобный метод изображения. Внешне простые, они намеками выводят на более широкое и глубокое чувство; само искусство здесь еще не достигло той степени культуры, которая позволила бы ему вполне прозрачно выявить свое содержание, и должно довольствоваться заключенной в ней возможностью предчувствовать и угадывать это содержание посредством внешних явлений» [26, 300].
И в самом деле, народнопоэтическому творчеству в высокой степени присуще изображение человека как бы через выпуклую картину его внешних действий и состояний. Эта художественная система передачи духовных перипетий человека строится на таком понимании психологии, вообще человеческой природы, какое не требует, а точнее, не нуждается в развернутом и доскональном описании самого «нутра», «середки» человека. И не потому только, что эта «середка» недостаточно глубоко выявилась в реальном психологическом развитии личности, но прежде всего потому, что через фольклор и ранние стадии литературы осуществлялась общественная и художественная потребность анализа человека как существа деятельного, реализующего свои духовные возможности преимущественно в сфере поступка, действия.
Л. Толстой говорил: «Можно выдумывать все, что угодно, но нельзя выдумывать психологию» [27, 204]. Шолохов «не выдумывает» психологию своих героев, эта психология всецело определяется исключительными социальными обстоятельствами, острейшей социальной борьбой. Основное отличие психологизма Шолохова от классических форм психологизма, как, например, они выразились у Толстого, состоит в разности позиций, исходя из которых, художниками исследуется психология своих героев, и в принципе не только психология, но вся жизнь. Как мы уже неоднократно замечали, взгляд со стороны культуры, был сменен у Шолохова взглядом, тесно сопряженным с изображаемой действительностью. К тому же, как верно отметил В. Компанеец: «Практическое сознание шолоховских казаков естественно освобождало психологический анализ от утопического морализаторства» [28, 12].
У Шолохова, по сравнению с Толстым, нет чисто психологических коллизий, связанных с постановкой в пределах сознания героя этических или философских проблем в их оголенном виде. Действительность с ее жестокостью и кровью, необходимостью определенного социального выбора лишают героев Шолохова отвлеченной созерцательности и романтизированной мечтательности. Их только что «в полный голос» начинающая высказываться внутренняя жизнь, раскрываясь неожиданно, быть может, для них самих, оказывается лишь дополнительным моментом и стимулом к дальнейшему социальному действию, к более отчетливому определению своего места в меняющемся мире.
Герои Шолохова в «Донских рассказах» проявляют себя в иных, чем герои классической литература, ситуациях. Прежде всего, они берутся художником на изломе своих психологических конфликтов с реальностью. Подоснова же, внутренняя нравственная пружина этих конфликтов исключительно социальна. Поэтому мало сказать, что мышление и психология шолоховских героев предметны, что они, как правило, не опосредуются никакой сторонней отвлеченной идеей философского плана, – необходимо подчеркнуть, что в этой предметности психологических состояний героев выявляется особая система отношений человека и мира в эпоху революционного слома общества.
«Донские рассказы» – а именно они представляли собой основной художественный материал исследования в этой главе – это не только определенный шаг, движение писателя от известной «пробы пера» к мастерскому полотну удивительной силы и выразительности, не только своеобразная предыстория «Тихого Дона». Известно, что сам Шолохов отверг подобный подход к первым своим произведениям. «Донские рассказы» – это самостоятельный и во многих смыслах художественно совершенный цикл малых эпических произведений, в которых Шолохов в полный рост поставил самый крупный и серьезный вопрос советской литературы – изображение революции и народа, исследование новых социальных форм жизни. Без обращения писателя к эстетическим принципам устного народнопоэтического творчества, часть из которых была рассмотрена в этом разделе книги, сделать это было бы затруднительно.