От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

Я вернулся безотлагательно, но не так быстро, как хотелось бы. Маленький самолет, на который я купил билет, совершал четырнадцать промежуточных посадок между Гонконгом и Миланом. В офис я приехал совершенно вымотанный, но вовремя. Феррари, с которым я говорил по телефону, еще не было. Он появился через час, невозмутимый и беспечный.

«Олег, — приветствовал меня он. — Как хорошо, что ты здесь».

«А где образцы принтов?» — спросил я.

«Небольшая задержка. Они будут готовы только на следующей неделе».

«Ты что, шутишь?» — спросил его я и пустился в пространные описания четырнадцати аэропортов, которые посетил за прошедшие сорок восемь часов.

«Олег, — ответил он мне на это, — bisogna aver pazienza[245]».

Bisogna aver pazienza. Bisogna aver pazienza. Наконец образцы принтов материализовались, и они привели меня в восторг. Но партнеры не вполне разделяли мою точку зрения. «Слишком этнические, — ворчали они, — слишком оригинальные, слишком американские, слишком яркие…»

Слишком поздно. Теперь уже ничего нельзя было поделать, и мы с моей прекрасной командой продолжили трудиться не покладая рук до глубокой ночи. (Должен заметить, что понятие «работать сверхурочно» не существовало для людей в мире моды. Им платили зарплату, и они готовы были работать хоть до двух ночи, потому что гордились тем, что создают, и верили в коллекцию.)

Наконец все было закончено. Я остался чрезвычайно доволен результатом. Это была полная летняя коллекция — от купальников до вечерних платьев, очень эклектичная и сравнимая с моими наивысшими достижениями. На одном из платьев в пол с глубоким V-образным декольте был геометрический орнамент из более чем дюжины оттенков красного, желтого, оранжевого и синего, а на талии — пояс с узором в стиле индейцев сиу; все орнаменты были подлинными. Многие платья описать вообще невозможно. (Позже я подарил всю коллекцию Технологическому институту моды в Нью-Йорке, там ее можно увидеть.)

Феррари объявил о показе; на приглашение откликнулись пятьдесят ведущих магазинов в Италии, Германии и Швейцарии. Изначальный интерес к коллекции был впечатляющим, но главное испытание нам еще предстояло пройти. В день показа Феррари паниковал, мерил комнату шагами и все время повторял: «И как только этому человеку удалось меня убедить, что одежда американских индейцев будет пользоваться успехом в Европе?»

В тот раз я не старался развлечь аудиторию шуточками перед дефиле. Моя вступительная речь была краткой: «Эта коллекция — плод совместных усилий самых талантливых людей, которых я только встречал в жизни. Если она вам не понравится — это моя вина, и ничья больше… потому что мне никогда раньше не доводилось работать над проектом ни в столь благожелательной атмосфере, ни с людьми, наделенными таким вкусом и таким чувством ответственности».