Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

Закончил генерал Деникин так: «Если возможно будет идти дальше с казачеством рука об руку, я пойду с радостью и с глубокой верой в конечный успех. Если же нельзя, – разойдемся, и пусть Бог и Россия рассудят нас».

С ответной речью выступил председатель Круга Тимошенко. После некоторого вступления он сказал так: «Несмотря на талант Главнокомандующего и блестящую плеяду полководцев, его окружающих, вахмистры Буденный и Думенко отбросили нас к исходному положению. Не будем прислушиваться к тому, что говорят правые, что говорят левые, но давайте учтем причины этого нашего поражения. Великую идею освобождения родины, этот драгоценный сосуд, можно принести в Москву только с народом и только через народ. Мы ценим талант Главнокомандующего и его соратников, но в Гражданской войне кроме таланта стратегического и учета обстановки военной нужно учесть и сторону политическую. Гражданская война – это не племенная борьба, это борьба за формы правления. И поэтому воссоздать Россию мы можем лишь такой политикой, таким лозунгом, которые близки и понятны народу. Мы приветствуем заявление Главнокомандующего о том, что земля должна принадлежать трудовому народу и казачеству, но мы думаем, что этот лозунг должен был быть написан на нашем знамени еще в самом начале борьбы. Мы приветствуем лозунги, провозглашенные сегодня Главнокомандующим об учредительном собрании, но мы думаем, что этот лозунг нужно было провозгласить еще в самом начале борьбы, при выходе из Екатеринодара. Диктатурой России не победить…» Далее: «Кубань много принесла жертв и много их еще принесет, но Кубань не мыслит себе диктатуры, не мыслит такого положения, когда народ безмолвствует. И с диктатурой, т. е. властью насилия Кубань не примирится. Весь мир сейчас объят движением народным, и наши русские события – лишь волна этой общей стихии, и расценивать нынешние народные движения по-старому – как смуту, клеймить их как предательство и измену, как прежде, – это крупная, тяжелая ошибка. Мы пойдем сражаться, но не как рабы, а как свободные граждане, которые не подчинятся никакой диктатуре, как бы велик диктатор ни был. Верховный Круг, объявив себя верховной властью на Дону, Кубани и Тереке, не мыслит себя совершенно отдельным от России государством. Идея единой России Верховному Кругу близка, но борьбу за ее воссоздание Круг мыслит себе иначе. И если между Верховным Кругом и Главным Командованием возникли разногласия, они могут быть устранены. Это только разногласия относительно построения власти и организации аппарата управления. Соглашение возможно и необходимо в общих интересах, а для этого нужно не подходить с заранее предрешенным определением друг к другу. Мы никогда не говорили, что во всех неудачах виноват Главнокомандующий, но и не нужно говорить, что мы, здесь собравшиеся, – смутьяны и изменники. Это неверно. Изболевшиеся душой, мучимые вопросами, как устроить нашу жизнь дальше, собравшиеся здесь люди корнями вросли в народную душу. Это полномочный орган Дона, Кубани, Терека. Кому как не ему решать судьбу Дона, Кубани, Терека. Верховный Круг понимает и знает, что уход Главнокомандующего и Добровольческих частей – это гибель для казачества, но вряд ли этот разрыв спасет и добровольцев. Но не в этом дело. Нас смущает другое. Мы смущены тем, что наши разногласия погубят идею великой России, и осуществятся мечты Троцкого об единой, неделимой Великой Совдепии. Вот та угроза, которая повисла в этот исторический момент над нами. И поэтому во имя интересов единой, сплоченной России договоримся, господа, о том как, куда и какими путями мы дальше пойдем. Верховный Круг будет стремиться не рвать, а договориться с Главным командованием». (Бурные аплодисменты на всех скамьях.)