Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

16.01.1920. Пребывание вне дома делается почти невозможным. Дует какой-то отчаянный северный ветер при сильном морозе. Прямо задыхаешься, если идешь против ветра, и в момент всё отмерзает. Сплошной ужас. Вот тебе и зима на юге. Похуже будет, чем на севере. К вечеру поднялась еще метель. Наши сегодня ночью нанесли большевикам ответный визит. Левее Елизаветинской на Обуховку пошел Манштейн с двумя батальонами своего 3‐го полка; прямо на Елизаветинскую отсюда пошел командир нашего 2‐го полка полковник Титов163 с двумя батальонами; правее Елизаветинской – между ней и хутором Шмат – прошел Туркул с двумя батальонами своего 1‐го полка и одним орудием. Туркул дошел до курганов «Пять братьев» (верст 7 отсюда) и оттуда, с севера, обрушился на станицу. Правее Туркула должен был пройти еще Корниловский 4-й полк, который должен был прийти в Кулешовку и уже оттуда начать движение. Около полуночи большевикам был устроен настоящий «гермидер». Им показали, как нужно наступать ночью. Наш полк ничего не захватил, обстрелял только станцию с юга, наделал тарараму и вернулся. Туркул захватил команду связи, пулеметную команду, 33 пулемета, 138 пленных и повозок 35 обоза. Манштейн захватил 2 пулемета, 150 пленных, 4 легких орудия и 48-линейную гаубицу. Вот это «гермидер»! Говорят, красные во время переполоха несколько раз ахнули по своим картечью.

Поход удачный, но люди измотались сильно. Погодка была собачья, а они проболтались всю ночь и вернулись после рассвета. Туркул, возвращаясь назад, заблудился и вместо Азова попал в Кулешовку. Корниловский полк в том деле не участвовал. Он сильно опоздал и подходил к Кулешовке уже тогда, когда его там никто не ожидал. Застава у Кулешовки приняла Корниловцев за красных и обстреляла их, после чего Корниловцы вернулись обратно. Жаль, что так вышло. Манштейн захватил пушки вместе с запряжками, ездовыми и номерами и благополучно доставил их в Азов. Говорят, что у красных там была еще гаубица, но она успела ускакать. Елизаветинскую наши не занимали. Захваченные пленные оказались четырех различных полков. У Туркула проводниками были казаки из ст. Елизаветинской. Интересно, что предпримут красные в ответ на это?

17.01.1920. Этот циклон всё продолжается и с каждым днем всё свирепеет. Простоять 2 часа на позиции у пушки уже делается делом трудным. Разводим костер, но и это очень мало помогает. Замерзаешь пока дойдешь до места, а идти всего-навсего не более 200 сажень. Сегодня метели не было, но ветром подымало снег с земли и мело настолько основательно, что шагах в 100 ничего не было видно. В доме у нас тоже не особенно тепло. Топят здесь теперь соломой или стеблями подсолнечников и камышом (каменного угля, конечно, нет). Пока печь горит, – тепло, а когда ее затушат, температура быстро понижается. В особенности это чувствуется ночью и под утро. На случай всяких ночных «гермидеров» приходится брать к себе в дом вещи. Спать приходится, не раздеваясь совершенно, даже в сапогах и папахе. Я лично укрываюсь шинелью, но даже те, которые располагают полушубками, и то к утру замерзают в комнате. Вшей развелось невероятное количество, днем как-либо снимешь нижнюю рубаху и поймаешь без особого труда около сотни. Почти все простужены; кроме этого почти каждый день у нас в батарее заболевают сыпным тифом всё новые и новые люди. Что было бы, если бы не достали еще сами обмундирования из горевших эшелонов во время отхода 27 декабря? Почти все ведь были совсем не одеты, а главное, батарея была без сапог. Некоторые из солдат успели захватить даже очень немало. За это время чуть ли не все деревенские девушки Петрогоровки начали ходить в английских носках. В данном случае солдатики оказались выгодными ухажерами. Очень занятые здесь в деревнях обеденные столы: круглые, около 1,25 аршина в диаметре, на 4–5 ножках, высотою меньше пол-аршина; во время обеда и ужина семья садится за этот стол посреди комнаты на особых маленьких скамеечках. В остальное время этот стол стоит прислоненным доской к стене или печке. Настроение здешних жителей не поймешь. Боятся страшно боев и хотят только, чтобы линия фронта передвинулась куда-либо подальше.