Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

20.01.1920. Красные подвезли опять артиллерию в Обуховку и Елизаветинскую и ознаменовали это бомбардировкой Азова. Ветер немного сбавился, но мороз заметно усилился, всё потрескивает прямо. Роскошные ночи, луна почти полная, видно как днем.

Красные часов около 9 пустили несколько ракет на нашем участке и в районе Усть-Койсугского, кроме того, от перебежчика были получены сведения, что сегодня ночью они будут наступать. В силу этого нас разбудили часов около 11 и приказали стать на позицию около железнодорожной будки. От пехоты были назначены усиленные караулы. У нас всё прошло благополучно, на нас они не наступали, а часов около 12 повели наступление на Батайск и несколько правее его. У нас в эту ночь пропала разведка в 8 солдат с 2 офицерами. Заблудиться было трудно (слишком светло), влипнуть – тоже. Перекочевали, должно быть, к красным. Интересно, офицеры участвовали в этом или их потащили?

21.01.1920. Приехал из командировки Мардиросевич, привез некоторые новости и газеты. 16‐го числа было историческое заседание Верховного Круга, на котором генерал Деникин выступил с большой политической речью. Я приведу здесь некоторые выдержки. Начал он так: «В дни наших неудач все ищут причин, поколебавших фронт. Правые видят их в недостаточно твердом проведении своих программ, левые – в реакционном правительстве, одни в самостийных стремлениях, другие в нетерпимости к новым государственным образованиям, третьи – в главном командовании, и все видят их в грабежах и бесчинствах войсковых частей, даже те, кто толкает их на эту измену. И вот теперь, когда всё горит и пылает в огне политических страстей, я отметаю всякие личности, всякие ошибки, всякие социальные и политические нетерпимости. Умудренные печальным опытом прошлого, мы должны напрячь все силы, чтобы искупить свои большие и малые, вольные и невольные вины перед Родиной, в безысходных страданиях жаждущей избавления. Что же случилось на фронте? Если на Воронежском направлении мы имели перед собой огромные силы противника, стянутые со всех сторон, под напором которых отодвинулся наш фронт, то под Ростовом и Новочеркасском, к стыду нашему, мы имели превосходство над противником и в технике, и в силе, но дух был подорван. Мы отступали вследствие безудержной пропаганды, подрывающей авторитет командования и отметающей цели борьбы. И вот, в начале декабря южнее Купянска распылились сильные конные казачьи группы, которые должны были, решить участь всей армии. Шли горячие бои под Ростовом, и я видел под Батайском целые вереницы веселых здоровых всадников на хороших лошадях, уходящих с фронта в тыл. И еще больше болело сердце за погибших добровольцев, которые имели возможность безболезненно уйти в Крым, и вместо этого направились к Дону, чтобы вместе с казачеством своею грудью прикрыть Дон. Болело сердце и за те тысячи казачьих жизней, павших безрадостно, не увидевших победного конца.