Илья Муромец

225 А не слыхал ты ши́почки славной змеи́ноёй! А говорил Илья да таковы слова: — Ай ты ли, проклятое Индо́лище, А ты повыстроил широко́хонькё, А ты опустился у меня да понизехонько. 230 Ай натянул ён лук, стрелу кале́ную, Ай ён спустил ему да [в] пра́во у́шко ли. А вышла ли ему [в] глазушко, — А слетел Соловей на сыру землю́. Ай захватил Соловия ён за ноженьки, 235 А привязал ко стремени славной кони́ноёй, А привез ён к жилищу Соловьиному. А подъезжал ён к жилищу Соловьиному, А его там глядит семья в окну́: — А слава да слава, слава господу, 240 А наш-то батюшко идё, мужика везё! А поглядела тут да ро́дна матушка: — А вы, детушки да мои ро́дные, А мужик-то идё да отця везё, А везё отця да не по-путному. 245 А отворяйте-ко воротушка широкии, А запускайте-ко гостя во славно́й тере́м! Подъезжал ли ён ко гнезду да Соловьиному, А ко воротам ко тым ко славныим, — А выходила его стар(ы)шя́я тут дочь. 250 А отворила ворота широкии, А поды́нула подворотенку тяжелую, А хотела Илью ударить по буйно́й да головы́. А Илью-то было ли смерть не писана: — Ах ты, проклятая ты Индо́лищо, 255 Разве так гостей дожидают, Индо́лищо! А разве так и да стретают ли? А схватил Илья да за резвы́ ноги́, Да бросил Илья да о кирпитцят пол, — А голова у ней вся да развалиласе. 260 А ён зашел в гнездо да Соловьиное, А Соловьиное в его богатоё. А ён руку жмет, дак руку и вон, А за́ ногу — нога и прочь, А ён всих их прибил и приломил тут. 265 А опять садилсе да на добра́ коня, А привязал Соловья ён ко стремёнушке, А ён поехал тут да во Киев-град. А под(ы)ехал ён ко с(ы)лавному ко князю ко Владимиру: — А уж ты, солнышко князь да сто́льнё-киеськой, 270 А пригласи-ко ты меня да на поцестен пир! — А уж пожалуй-ко, дятинушка-засельщинка, А уж пожалуй-ко, молодчик-деревеньщинка! А ты какого есь роду-племени? — А я из города сла́вна из Мурома, 275 А с деревни есть с Карача́ёвой, А я — названой сын Илья Муромець. — А пожалуй-ко, заезжий доброй мо́лодець, А во мои ли ты полаты белокаменны! А ты каким нунь путем ехал, господь-то нес? 280 — А я ведь ехал ли дорожкой прямое́зжоёй, А я ведь ехал ли дорожкой прямохо́жоёй. — Тридцать лет ли дороженьки ведь не было: А ведь там сидит Соловей да Рахма́новиць, А ведь сидит ён да на дубах да на семи ён верстах. 285 — А уж ты, солнышко князь сто́льнё-ки́ёвской, А поиди́м-ко, дак я тебе скажу А про Соло́вьюшка да про Рахма́нова. А поили, попили, покушали, Ай говорил сол(ы)нушку князю сто́льнё-ки́ёському: 290 — Ай вести ли в палаты белокаменны Ай этого проклятого Соло́вьюшку? — А приведи в палаты белокаменны, А покажи Соловья да ты Рахма́нова! А приводили в палаты белокаменны. 295 Ай говорил и тут солнышко князь да сто́льнё-ки́ёськой: — Ай уж ты, Соловей да й Рахма́новиць, А ты сидил ли всё да супротивником, А ты прибил ли сколько головушек безвинныих, А ты бесчестил да и молодыих жон. 300 А попал ты, да Соловей, на до́бра мо́лодца, А привез ли тебя да во Ки́ёв-град. А засвищи-ко ты, а Соло́вьюшко! — А ты не можешь мной распоряжатисе, А не ты меня привез, не тебя слухать. 305 А хто привез, дак доложо́н того! Ай говорил ту солнышко князь да сто́льнё-ки́ёськой: — Ах ты, Илья, да Илья Муромець, А ты вели-ко ему да замузгать ему во целой свист! — А уж ты, солнышко князь сто́льнё-ки́ёськой, 310 А вы подвиньтесь ко мне да поблизехонько, А зафацю я вас да коротехонько, А прикажу ли я ёму да посвистать в по́лсвисту, А прикажу ли да славно-то помозга́ть в по́лмозгу. А говорил Илья да таковы слова́: 315 — А засвищи-ко ты, проклятое Индо́лищо, А только в по́лмозгу да только по́лсвисту! Ай засвистал тута ли ён в по́лсвисту, Ай замызга́л да ён да в по́лмызгу, А говорили — околенки посыпались, 320 А князь с княгиной — да раскаракою, А Илья Муромець да поддярживат, А тут и много ума лишилосе. Ай говорил князь да таковы слова: — А уж ты, добрый удалый мо́лодець, 325 А Илья ли ты с(ы)лавной ты Муромець, А ты казни ёго, проклятого Удо́лища, А чтобы не было па́мести, А чтобы не шла про его слава великая. А тут фатил Илья да за резвы́ ноги́, 330 А ударил ли его трупушку о корпитов пол, — А разлетелось на дребезги; А ён собрал его ли в кучу великую, А ён наклал ли дров ли огня горюцего, А сожгал его да на цисто́м поли́. 335 А ведь тут слава прошла, — А Илью-то Муромця прославили.