И. Мышкин – один из блестящей плеяды революционеров 70-х годов
- Автор: Антонов Вадим Степанович
- Год: 1959
- Язык: русский
- Год: Издательство социально-экономической литературы
- Жанр: История
Электронная книга - «И. Мышкин – один из блестящей плеяды революционеров 70-х годов». Краткое содержание книги:
Где бы ни находился Мышкин – в Москве, во главе нелегальной типографии; в Сибири, куда он ездил, пытаясь освободить Чернышевского; в эмиграции – везде он всю свою энергию отдавал революционной борьбе.
Мышкин сумел превратить заседания царского суда, который разбирал дела революционеров, в суд над всем царским режимом. Яркая и страстная речь Мышкина в суде сыграла большую роль в пропаганде революционных идей в России в 70-х годах XIX в.
«Я чист перед собой и перед людьми, – с полным правом писал Мышкин, ожидая смертной казни, к которой он был приговорен за протест против насилий царских властей, – я всю жизнь отдал на борьбу за счастье трудового угнетенного народа. Верю, новые поколения выполнят то, за что мы безуспешно боролись и гибли».
Царские следователи, стремившиеся на материалах следствия выслужиться и сделать себе карьеру, старались доказать, что заключенные с целью изменения государственных порядков составили громадный заговор, «тайное сообщество». При этом, поскольку доказательств у жандармов для подкрепления такого обвинения не хватало, следствие затянулось и длилось почти 4 года.
Заключенные (из которых многие были арестованы в 1874 г.) все это время содержались в тесных и сырых камерах, в условиях жестокого тюремного режима. Туберкулез, опухоли, различные нервные заболевания были широко распространены среди арестантов, изнуренных долгим одиночным заключением, однообразной пищей, отсутствием свежего воздуха.
Тяжесть заключения усугублялась тем, что царские власти широко прибегали как к мерам морального, так и физического давления. Арестанты часто лишались прогулок и свиданий с родными, им запрещалось передавать газеты и вести с воли. Не брезговали тюремщики и физической расправой.
Так, в июле 1877 г. по приказанию петербургского градоначальника Трепова заключенный Боголюбов был подвергнут порке розгами. Когда остальные заключенные стали протестовать против этого, истязания их товарища, в тюрьму была вызвана команда полицейских, и началось массовое избиение арестантов. Им выкручивали руки, били и тащили за ноги в карцер, где их помещали поистине в нечеловеческие условия.
В печати сохранилось описание такого карцера «образцовой петербургской тюрьмы» – Дома предварительного заключения 49. Это было помещение без окон, заключенные находились там в абсолютной тьме, на голом асфальтовом полу. Поскольку тюремщики не ставили туда параши, весь пол был загажен, и в разложившихся экскрементах копошились длинные белые черви. Карцер был расположен рядом с котельной, и температура воздуха там была очень высокой. И в этом помещении заключенных запирали на несколько дней! Нечеловеческие условия привели к тому, что за время процесса 54 заключенных, привлекавшихся по этому делу, либо сошли с ума, либо покончили самоубийством.
В этих условиях, условиях суровой царской тюрьмы, Мышкин оставался, как и прежде, борцом. Изменились масштабы его борьбы, иной стала тактика. Вместо широкой деятельности нелегальной типографии или острой агитации среди сибирских крестьян он был вынужден теперь бороться против произвола и насилий своих тюремщиков. В стенах царской тюрьмы, на каторге Мышкин до последнего дыхания боролся за сохранение человеческого достоинства, старался поддержать ослабевших, противопоставить тюремщикам сплоченный коллектив революционеров. Каждый свой шаг он старался использовать с пользой для революционного дела, каждый месяц пребывания в тюрьме он снова и снова протестовал против ханжества и насилий царских властей.
А ему приходилось нелегко. Живой и деятельный от природы, он долгие годы был заживо погребен в низких и сырых одиночных камерах самых страшных царских политических тюрем. И сколько одних петербургских тюрем он переменил за это время: Дом предварительного заключения, Трубецкой бастион Петропавловской крепости, тюрьма III отделения!
В «образцовой тюрьме» – Доме предварительного заключения – Мышкину вопреки правилам не давали книг, а затем отобрали полотенце и даже носовой платок. Описывая этот случай, сам Мышкин указывал, что царские власти поступили так, «как будто Фемида непременно требовала, чтобы Мышкин сморкался в кулак, а не в платок, вытирался рубахой или простыней, а не полотенцем»50. Когда Мышкин хотел написать по этому поводу протест прокурору, ему отказали даже в бумаге. Наконец, стараясь унизить и подчеркнуть его полное бесправие, тюремная администрация распорядилась даже убрать со стены печатную инструкцию заключенному, которая висела в каждой камере.
В Трубецком бастионе Петропавловской крепости, куда Мышкина перевели в феврале 1876 г., в ответ на его требование указать статью свода законов, на основании которой заключенному запрещается выписывать на средства родственников газету, он получил ответ, что это – «бессмысленный каприз».
«Если желание заключенного знать точно свои права и обязанности считается „бессмысленным капризом“, если так отвечают в Петербурге, в этом главном источнике русской казенной правды и формальной справедливости, отвечают человеку, еще не осужденному судом, то чего же можно ожидать где-нибудь в Сибири?»51 – спрашивал Мышкин.
Несмотря на невероятно тяжелые условия заключения, Мышкин продолжал свою борьбу. Неоднократно он обращался к властям с резкими и энергичными протестами против беспощадного режима уничтожения арестантов, проводившегося в тюрьмах. Не надеясь на положительное решение вопроса, он все же считал необходимым протестовать всеми способами. При этом Мышкин нисколько не скрывал свои революционные настроения и резко нападал на царизм. Сказав, например, о ненависти, которую питают все угнетенные народы к царскому чиновнику, олицетворявшему в их представлении всю неправду, Мышкин с гневом писал: «И можно ли после этого примириться с теми, которые сделали ненавистным для всех имя „русского“ при сознании, что эта ненависть вполне заслужена? Самый патриотизм, любовь к родине... делают невозможным подобное примирение»52. В своих заявлениях и протестах Мышкин поднимался до обличения всего царского строя.